Посылка пришла. 4-7


Злоключения Ирины продолжаются. сегодня зло ждёт около самых дверей. Приходится молить помощи около демонолога из Австрии…

[hide]Василий Чибисов, психоаналитик[/hide]4
— Какое странное около Вас имя… — задумчиво произнесла Ирина, ставя чайник на стол. От кофе шпик отказался, потому что пойло действовал на мужчину как сильное снотворное. — как Вы сказали? Морфий? Митерних?
— Морфинх! — фыркнул визитер и пододвинул чайник к себе поближе. Китайский вероятно был ему явно по вкусу. — Бэзил Энгельрот дворянин Морфинх. дозволено просто Бэзил.
— Вы немец? — первое, что пришло в голову девушке. Где-то сей урок она уже слышала.
— Пожалуй, немец! — с радостью поддержал цитирование классика гость. — Но по паспорту за всем тем австриец. Прекрасная страна, Австрия! Единственная в ЕС, которая хотя недавно борется с обилием мечетей. И партийная соискание там кипит. хотя бы гражданство ЕС покамест что не принесло мне ничего, не считая необходимости наполнять омет бумаг.
— Зачем же Вы уехали из России? — диалог ни о чём был просто необходим Ирине, стоящей на грани нервного срыва. Бессмысленные вопросы! Что может иметь место лучше для загнанного в угол человека?
— зa свою положение я был вынужден покинуть не только Россию. желание и почему “уехал”? Я здесь, во плоти и в твёрдой памяти. покамест не выгонят, разумеется.
— который выгонит?
— так который угодно! — Бэзил поместил стул откровенный в фокус гостиной и ныне неторопливо пил думать с карикатурно-торжественным видом. — Вы сами видите, что в стране происходит. как только бунт “лисьих хвостов” провалилась, всех подозрительных выдворяют. А на меня около церкви и всяких там казаков воооот такой зуб. А впрочем, не жалко! — посетитель развернулся, облокотившись левым боком на спинку стула. — Пусть строят себе храмы на месте НИИ, заменяют теорию Дарвина на «закон божий». До Вас тожественный в живом темпе доберутся. Помяните моё слово, от ваших частных коммерческих банков не оставят и следа… Но не будем об этом, Ирэн. около Вас, насколько я могу судить, несравненно больше проблем. И вопросов накопилось порядочно. либо всё хорошо?
— Хорошо?! желание я пропустила самое важное консилиум совета директоров! И всё за некоторый посылки! — взорвалась девушка. — Илья уже неделю как исчез! Кагда звонил в задний раз, говорил, что зa ним следят, а ныне исчез. очень исчез… А после снова вы с Вашим зонтиком!
Напряжение последних дней не нашло нуль лучше, чем рекою слёз хлынуть на волю. женщина абсолютно искренне и облегченно расплакалась.
— Warum weinst, du kleine Gartnersfrau? — выждав некоторое время и поставив чашку на стеклянный столик, осведомился Бэзил. Ирина подняла на него непонимающий взгляд. — песнь теснить такая, в которой поётся, что не надлежит обдавать плач понапрасну.
— Я… что это было, зачем оно… почему я…
— Давайте помогу. Что это был зa почтальон и что ему надо?
— Да! — пауза. — Нет. С ним всё более-менее ясно. Наркоман какой-то. А вот Вы зачем меня преследовали? который Вы вместе такой?! И как узнали, что в доме выключили свет?
— Помилуйте! — мужчина выразительно поднял руки, как нахваливающий мой товар еврей-ювелир (Ирина слепо улыбнулась). — Я мучиться не могу бегать, по-этому стараться Вас физически не мог. Тем не менее, Вы почему-то бежали от меня после место сквер, торчком против этому… наркоману. Пусть покамест что это будит наркоман. Вы сами-то в свою версию верите?
— Нет, преследовали! — В свою версию Ирина, разумеется, не верила. — Я видела Ваш изображение между деревьев. Чёрная дыра…
Он и в самом деле напоминал чёрное клякса в пространстве. платье чёрный, рубашка тоже, тёмные волосы, зрачки то и суд норовят расшириться на всю радужку, а то и заполнить всё глазное пространство…
— Знаете что?! — Бэзил неожиданно вскипел и ныне уже чеканил слова, будто с трибуны угрожал врагам нации самыми страшными карами. — если и кому из нас выражать про дыру (он подчеркнул это слово), то действительно не Вам. Какую пост Вы занимаете? Интересно, как то есть Вы взбирались по карьерной лестнице?! вещь мне подсказывает, не ударным трудом либо продвижением гениальных идей! Была бы моя воля, я бы место ваш ростовщический убежище поставил к ближайшей стенке!
— Я работаю в международном банке, между наших клиентов…
— И это обычай Вы называете банком? — вдруг Бэзил сменил звук с угрожающего на терпеливо-педагогический. перо его снова была похожа на молчаливый шепот прибоя, она гипнотизировала и убаюкивала. — Банк — это хозяйствующий субъект, какой направляет лихва капитала в те отрасли производства, где пока не хватает средств либо надо их начальное накопление. А все эти ваши конторки — обыкновенные гильдии менял и ростовщиков. С той только что разницей, что для оборота они используют не свои деньги, а прием государственного бюджета. Признайтесь, суд не очень чистое. Старушек-то не жалко?
Ирина хотела разразиться встречной критикой либо пусть бы бы (последний аргумент) расцарапать этому мерзкому типу физиономию. Но тогда же она поняла, что в чём-то сей явно душевнобольной политический иностранец прав. В самом деле, сколь раз она с коллегами вручала молодым семьям доверие на кабальных условиях? сколь пенсионеров даже не подозревали о том, что деление их пенсии благополучно уплывает со счетов? А быстро что предприятий было задушено кредитной политикой банка… верно и карьеру свою она строила в том числе и с поддержкой собственного тела, тем более природа её не обделила.
— Не думайте, что я явился сюда, что бы произносить Вам лекции. совсем нет. просто Ваши «грехи», назовём сей популярный школа жизни так, могли привлечь и привлекли вещь вроде воздаяния. В данном случае — странноватого почтальона. Вам же не весьма хочется откупоривать посылку, не да ли? — сегодня Бэзил говорил не только спокойно, Но и с необыкновенной душевной теплотой, как священник, выслушивающий исповедь начальника нацистского концлагеря, сошедшего с ума от мук совести и решившего на старости годов обратиться к богу.
— Что зa чушь! сей наркоман — моё воздаяние?!
Ирина была явно возмущена. Да, она вела достаточно аморальную жизнь, Но женская горделивость требовала расплаты более фатальной и яркой.
— Ну, не он, а оглавление посылки. Впрочем, это только как только научная гипотеза. И нам её предстоит проверить. В идеале — остаться живыми опосля эксперимента.

5
Бэзил молчаливо мерил шагами комнату.
— А сколь квадратных метров жилище Не отвечайте, просто забавно смотреть, какие дворец дарят банки своим сотрудникам. В то время, как многодетные семьи ютятся в аварийном жилье, а учёных со студентами и решительно выставляют на улицу. Не мудрено, что кремлёвские ребята безотлагательно запрещают всё, что шевелится. Эх, такая обстановка пропадает…
— Какая-такая обстановка как это меня касается?!
— А, не обращайте внимания! — тряхнул головой Бэзил, будто отгоняя непрошеные мысли. — Вернёмся к Вашей проблеме. Итак, вещь либо неизвестный хочет почитать Вам малоприятную коробочку. Наша дилемма — этого не допустить. как минимум. А в идеале дозволено еще раз и выяснить природу этого сутулого чуда бес перьев. Из чисто научного интереса, разумеется.
— Научного? Это что же зa доктрина такими вещами занимается? — захлопала ресницами Ирина.
— Ну, это скорее стык многих наук. совсем немного биологии, малость диамата (особенно того, что касается превращённых форм), психологии и квантовой механики. Демонология, короче говоря! — с этими словами Бэзил улыбнулся, показывая белоснежные болезнь и дополнительную пару аккуратных клыков. — Ловим мы всю эту политическую шушеру…
У девушки в голове разразился не просто фейерверк, а заядлый победный салют вопросов. Такого с ней с давних не было. новый раз она столь ясный интересовалась окружающим вместе на втором курсе литературного. Кагда немного нетрезвый лектор, потрясая томиком Рериха, громогласно рассказывал про последние открытия физиков в области тёмной материи. после она прочитала, что нуль мистического в этом нет, это просто слово из космологии. А она-то думала… вдобавок не мало таких ложных надежд на чудо, и она забросила Булгакова, Кинга, Лавкрафта и других вдали на антресоль. сейчас она читала в основном модные журналы так точно финансовые сводки. Первые несравненно чаще.
Бэзил вышел из комнаты. Его шаги стихли на кухне. Повисла тишина. Ей внезапно следовательно страшно, что всё это ей только показалось. Конечно, сей образец говорил страшные вещи. Вещи, не совместимые с её устоявшейся картиной мира. Но, какое бы ни вызывал он раздражение, однако немедленно да не хотелось быть одной в пустой квартире, одной в целом мире. с собственными мыслями и страхами. за всем тем он вернулся. больной и совсем немного обиженный.
— Это катастрофа!
— Что случилось? — подскочила Ира.
— Это просто роковой песец! Гуманитарный апокалипсис в особо взятой квартире!
— истинно что такое?!!
— около Вас в холодильнике очень нет нормальной еды. Одни овощи разумеется йогурты. Удивительно, как Вы снова не только ходите, Но и взбираетесь по карьерной лестнице торчком сквозь головы Ваших коллег.
— Я слежу зa своим здоровьем и фигурой! — подбоченилась Ирина. — К тому же, Вы или не знаете, что животные страдают…
— Что?! — глаза Бэзила злобно блеснули, он угрожающе стал надвигаться в сторону девушки, Но скоро остановился на полпути. — Какие, к чёрту, животные?! немедленно страдаю конкретно я! либо я похож на вегана? Auf einem verdammten verachtenswerten Grasfressenden? На барана, что беспрекословно жуёт травку, или же на кролика, которому от жизни немного, как известно, нужно Мне надо мясо. желание свинина. желание жареная. Я хищник. конечно Вам?!
«Да уж, ты и меня съешь. Покусаешь точно», — подумала Ирина, а громко сказала:
— Ну, быстро тогда ничем не могу помочь. или что обещать еду. если Вы, конечно, обещаете защитить меня от всяких посылок…
— Вполне. Здесь, как говорится, довольно принять элементарные меры безопасности: на звонки не отвечать, к двери не подходить, в глазок не смотреть, в ночное время закрываться как следует. Окна, на любой случай, зашторивать…
— божественный водой окропить?.. — Бэзил да гневно на неё зыркнул, что Ирина не стала продолжать. Было ясно, что к церкви сей необыкновенный благородный питает антипатия нисколько не меньшее, чем к наркоманам с посылками. — А на ночь Вы здесь останетесь?
— Это кроме зачем? — сей задание почему-то заставил Ирину покраснеть и потупить взгляд. — Завтра вопрос будит решена, я думаю. хоть бы обольщение устроить этому чучелу засаду торчком около подъезда есть. Значит, хотите, что бы я остался? — Ирина радостно закивала. — да быстро и быть…
Но не успел Бэзил еще раз устроиться на стуле и налить себе еще раз чаю, как тишину нарушил громоподобный марш, сопровождающийся многоголосым хором. «Вставай, проклятьем заклеймённый!», — запели откуда-то из бэзиловского пиджака.
— Представляете? Мне звонит советский народ! — с ядовитой улыбкой пробормотал мужчина и вытащил из внутреннего кармана исцарапанный старый мобильник.
— Морфинх слушает. Здравствуйте, Михаил Васильевич! Да, в России, в столице. Надолго… Так, а я тогда каким боком?.. А какие гарантии, что не будет, как в давнишний раз? Успокойтесь, какие там могут толкать(ся) призраки? Меньше кутить надо… Что значит, не пьёте? начинать партийным товарищам тянуть не давать. Белочка — единица заразная. Ах, и они тянуть бросили? Ну, смотрите сами. Предоплата… Да-да, Вы уже всё знаете. Вот и отлично. около библиотеки, как обычно. До свидания! — Бэзил спрятал телефон обратно.
В полном молчании он стремительно направился к входной двери.
— А как же я?! Вы меня тогда бросаете одну?! — одна мнение об исцарапанной дверной обивке вызывала дрожь. Пусть сей демонолог, если он такой умный, принесёт ей голову «почтальона». либо пусть покажет издалека и убирается гораздо подальше в сопровождении со своим зонтиком и революционными песнями!
— Работа. сей Михаил Васильевич, терпимый волшебник, будь он неладен.
— стойком волшебник?
— Конечно. преимущественно Кагда напьётся. Такие чудеса рассказывает. И про бесклассовое общество, и про доброго Сталина. А после всей партией по Смольному бегают, чёртиков ловят. Правда, немедленно всё наоборот. Чёртики завелись в их московском филиале и сами стали сновать зa коммунистами. Придётся писать до этими алконавтами обычай изгнания. И принуждать не духов, а весь телесных санитаров.
— А где здесь демонология?
— В тысячной доли вероятности. Самая банальная обстановка нет-нет, конечно и вывернется наизнанку, уничтожив все наши наивные представления об этом мире.
— Забавная работа, нечего сказать… — обиженно надула рот девушка.
— Не грустите! Завтра я зa Вами заеду. Найдём Вашего Илью. Кстати, который это?
— пара старший. В любое время меня выручает. И денег дает, пусть бы священник на него все имущество переписал.
— Илья Храбров? — поднял бровь демонолог. — Подумать только, 1 из самых влиятельных финансистов пропал на две недели, а СМИ молчат. Ладно. Надеюсь, к завтрашнему вечеру всё уже кончится, — на пороге он обернулся. — К двери не подходить, в глазок не смотреть! аристократия во всём доме не просто да вырубился. беспокоиться не надо, просто да в наше Lebensraum они не врываются. около них уже был прискорбный эксперимент в прошлом веке…
— Что такое сей “лебен”… “сраум”?
— Lebensraum. Жизненное пространство. В Вашем случае начинается с порога квартиры. зa ним Вы в безопасности. Скорее всего.
— Скорее всего?! — задохнулась от возмущения девушка.
— Ну, если не начнёте безотлагательно потреблять мясо, то от медленного отупения Вас не спасёт даже бронированная камера, — Бэзил расхохотался, удовлетворительный произведенным эффектом, и побежал вниз по лестнице. Ирина мысленно пожелала ему свернуть шею в темноте.

6
Кое-как ей удалось уснуть. зa окном бушевала гроза. Яркие вспышки молний пробивались даже через тяжёлую ткань штор, заставляя предметы исключать причудливые тени. легкомысленный завывал, будто воспевая павших в борьбе рабочих. гул дождя отдавался в утомлённом разуме девушки забытым маршем. «Как-кап! Кап-кап, кап-кап, кап-кааап, кап! деревня согласие голодных и рабов…».
Во сне она видела усадьба своего дедушки в деревне, гораздо почасту приезжала на каникулы. Вот она играет во дворе, очень к тому же ребёнок. Дед стоит около и колет дрова, напевая себе под нос бодрую, Но непонятную песню. «Вихри враждебные веют над нами, тёмные силы нас злобно гнетут». Эти болтовня далеко что есть мочи пугают девочку. Зачем кричать про такое?
Солнце клонится к закату, на небе ни облачка, горизонт переливается всеми красками, веет вечерней прохладой… Дед укладывает полено в поленницу, то и ремесло поглядывая на широкую просёлочную дорогу. Во взгляде его читается и беспокойство, и планы чего-то важного, радостного. Наконец, близко показываются три фигуры. Дед улыбается и приветливо машет рукой. Трое неторопливо приближаются. На всех странная тёмно-серая характер с красными ромбами на лацканах шинелей. Они о чём-то негромко переговариваются с дедом. Его личико светлеет, видимо, водить принесли радостные. Наконец, 1 из гостей — старый мужчина, маленького роста, абсолютно облыселый — протягивает деду низкий кусок красной слюды в форме ромба. Ирине интересно, она подходит ближе. другой — неимоверно крепкого сложения мальчик с частый чёрной шевелюрой и серыми глазами — улыбается ей и вещь спрашивает около деда.
— разумеется вот, внучка моя. гораздо я её дену-то после А если около наших не получится, если синие высший возьмут? — она слышит напев дедушки издалека, через крик и ответ прожитых лет.
— Я бы боялся не синих, а чёрных! — отозвался третий. — Синие себя уже проявили. Завтра от Верховного совета одни головешки останутся. Но зато нас ни одна душа в подполье мучить не будет. Посидим годов тридцать бес советских газет, уже хорошо. А вот если чёрные в игру влезут… Такой крестовый поход насупротив наших поднимут! С хоругвиями, анефемами и ментами. А я снова в Аргентину не хочу. Мне хватило общения с местными политическими беженцами. Никакого понятия о чести мундира! Берлин вторично не пал, а они уже сбежали. как будто бы нужны были кому-то…
Говоривший повернул голову в сторону девочки и посмотрел на неё грустным взглядом тёмных глаз, зрачки которых вдруг заполнили всю видимую место глазных яблок. Ирина не могла пялить глаза в эти чёрные провалы и проснулась, скоро сев на постели.

7
Этого вдобавок не хватало! Он что, намерен обеспечить ей безопасность таким образом? Нехорошо проникать в чужие сны! преимущественно да вульгарно.
Завибрировал мобильник. неизвестный часть на дисплее. «На звонки не отвечать», — прозвучал в её голове спокойный, Но упрямый гик Бэзила.
— начинать хорошо, хорошо. Я послушная. Бываю. Иногда… — она накрыла телефон подушкой. Звонок тогда же прекратился. Раскат грома заставил зазвенеть оконные стёкла. — Гроза, что ты делаешь? Прекрати…
На частичном автопилоте женщина пошла на кухню, что бы исполнять ставший привычным ночной кофе. Пощёлкала чайник. начинать конечно, света-то нет. Частые вспышки молний зa окнами освещали квартиру даже через шторы. Старые дедушкины богослужение показывали половину пятого. «Отлично, формально уже рассвет, а с рассветом вся эта нечисть уходит в норы. И наркоманы засыпают…». Она нашла в холодильнике часть сока смягчила невыносимую сухость во рту. «И что ему не понравилось? Овощи полезны для здоровья, а йогурты вместе микрофлору восстанавливают. Не все, конечно, а только довольно дорогие и рекомендованные специалистами». Специалистов Ирина видела только в рекламе.
Возвращаясь в спальню в надежде понимать некоторый оптимистичный неясный (без всяких там демонологов или же с ними, Но бес одежды, как вариант), Ира остановилась между коридора и прислушалась. зa входной дверью явно вещь шуршало. Мышь? выпивший сосед не может встречать свою квартиру? Она подошла к двери и приложила ухо к декоративной внешний панели. звук прекратилось. «Когда в доме выключают свет, магнитный дворец работает по принципу «заходи, который хочет». либо что хочет», — вспомнила женщина болтовня Бэзила. Её душа бешено забилось. «Бу-бу-бу-бу», — невнятно забормотали под дверью. Желания заглядеться в глазок никакого не было, торчать да в одних тапочках тоже. Но неизвестный все же зa дверью был? Неужели?..
Но вот бормотание скоро оборвалось, повисла мёртвая тишина, которая нарушалась только шумными ударами перепуганного сердца и отдаляющими раскатами грома унявшейся бури. Ирина пошевелила затекшей шеей, размяла плечи. душа колотилось еще раз какое-то время, покамест ему это не надоело, удары становились всё спокойнее и размереннее. Показалось. дозволительно приходить до тёплой постели и проспать до самого прибытия Бэзила. Если, конечно, он ей не приснился. Ира шумно выдохнула…
— Посылка! — истерично заорали зa дверью. — Посыыылка!..