Тот самый студент


виновник — я, Баронесса Мюнхаузен.
Общеизвестно, что в каждом приличном общежитии поглощать вахтеры. В их обязанности входит немного-немало: проверить жизнь на нежелательных гостей и закрыть все рабочие комнаты, входную дверь и все это за компанию с обычными происшествиями типа драк пометить в дежурном журнале. В эту ночь на работу вышло почему-то мгновенно чета вахтера: женщина Галя и прислуга Славка. Были они то ли пьяны, то ли проспали, уже ни один человек и не скажет, причинность страницы из журнала «Гостей и пометок» бесследно исчезла, и записи дежурств остались не прочитаны… Но двери ни один человек не закрывал, и только вечер второго дня следовательно известно о происшествии в общежитии.Общежитие, где я провела свои 5 годов студенческой жизни, имело 9 этажей, разделено оно было на 2 крыла, связанных среди собой сквозной комнатой, где проводились дискотеки. Общага была самая обыкновенная: с блочной системой по 2 комнаты и одним туалетом в блоке. Душевые женские и мужские были в подвале, и вода в них подавалась строго по графику от 20:00 до 00:00. прот ночью, ближе к 12, ни один человек не решался приличествовать в душевую купаться, преимущественно зимой. Поговаривали, что там ходит неприкаянная единица одного студента. Он повесился ночью в той самой душевой в 12:00. Самого студента ни одна душа уже и не помнил, и только одни вахтеры, подвыпив, могли против воли рассказать какому-нибудь любопытному новичку о той злополучной ночи.
первопричина такого необратимого поступка студента одинаковый осталась загадкой и с годами обросла все новыми и необычно щепетильными слухами. То ли неразделенная любовь, то ли с родителями проблемы были. некоторый говорили, сессию не сдал. Бывало, рассказывали, что видели, как точно он часом ночью появлялся в комнате для дискотек и в упор смотрел, как целуются влюбленные, или же приходил из подвала в свою комнату на третьем этаже и садился на мой дорогой стул около окна.
Вот в эту комнату охотно судьбы или же коменданта меня, второкурсницу физического ф-та, и разместили. Страха не было, слухи я списала на обыкновенные страшилки пьяных студентов. Моей соседкой по комнате стала веселая журналистка-первокурсница, а три парня-первокурсника стали нашими соседями по блоку. Толком познакомиться мы да и не успели, причинность я попала в больницу и вернулась чрез 3 недели в пустой блок.
В комнате воняло чем-то донельзя неприятным. Каково же было мое удивление, Кагда оказалось, что этим источником запаха была моча в кастрюле. В моей новой кастрюле! «Придет — убью либо на голову вылью… некоторый детсад. С деревни неясный приехала эта, что ли? платье же зa стенкой.» Мысли от злости и раздражения путались в голове.
Вот только что пришла с университета. Но к вечеру, а после и к ночи ни один человек да и не появился. «Домой, наверно, на выходные уехали, — подумала я, — дело ведь».
Спать я пошла ближе к полуночи и, да как постель около нас была двух-ярусная, я полезла наверх с мыслью, чтоб она меня в будущем вторично и ночью не намочила, может, энурез, маловато ли…
Ночью я внезапно проснулась, как якобы разбудил кто. понимание разом следовательно ясным и четким. вещь не так…
Я четко услышала глухие шаги по темному коридору, как как бы некоторый босиком мокрыми ступнями идет. Шлеп… шлеп… шлеп. Эти шлепки сопровождались каким-то опять тяжелым и почти слышным шумом. Посмотрела на электронный будильник: 00:00. «Тот настоящий ученик в комнату свою идет», — мелькнула дума в голове. Холодок пробежал по коже, и я почувствовала, как волосы встают дыбом. «В блоке никого нет, каюта последняя в ряду длинного коридора. Света нет. Вахтеры тремя этажами ниже…»
Вдруг я увидела сбоку на кровати шторку и все сразу поняла. Я ею рысью закрылась, как бы отгородилась от комнаты. Шаги зa дверью прекратились, и я ощутила, что некоторый сел на кресло. Дверь как была закрыта, да и оставалась закрытой.
Окно и моя постель образовывало букву «Г» или же честный угол, и то есть в том уголке наши головы были см. на 40 товарищ от друга. Я откуда-то знала, что это и кушать «тот очень студент», и он знал, что я его почувствовала. Он сидел и ждал, Кагда я открою заслонку. то есть я сама. Я не открывала. Я боялась тово неизвестного, что произойдет, открой я эту тонкую прозрачную шторку. На стуле я никого не видела, Но на нем некоторый сидел, положив ногу на ногу!
Вдруг страшно захотелось в туалет. Терплю. Нет, заслонку я не открою. жизнь раздирается — мне полагается в туалет! Глянула на подоконник с надеждой, что на нем кастрюля. И все стало быть на свои места: и моча в кастрюле, и недостаток студентов в блоке.
Он исчез в 3:00 да же, как и пришел: зашумел тяжелыми шагами и мокрой веревкой на шее, которая и создавала сей дополнительный жуткий шум.
На второй число я подумала, что померещилось или же разыгралось фантазия опосля больницы.
Когда приехали студенты из дома, мы поорали за кастрюли, после извинились и забыли. Первокурсница мгновенно ушла обитать на квартиру, и я осталась одна.
Покатилась нормальная студенческая жизнь: лекции, библиотеки, дискотеки. До следующей встречи с «тем самым студентом»…
Если будит интересно — расскажу.