Братец барсук. Главы 5-10


Наконец-то. Я даже самостоятельно удивлён, что «барсука» удалось закончить. Времени катастрофически не хватает.
Да, это деревня рассказ. Нет, продолжения конкретно для него не будет. Но это не значит, что сюжетные линии на этом обрываются.
Напротив! Всё только начинается.
[hide]Автор: Василий Чибисов, психоаналитик[/hide]
Самое главное! благодарность всем зa то, что читаете! Что бы я бес вас делал?))5

Игнатий внутренне содрогнулся, Кагда в комната летящей походкой зашёл его старый пациент. Мужчина выглядел вместе с тем и обрадованным, и испуганным, и озадаченным. Пожав терапевту руку, он уселся в кресло и отбил ладонями о колени бойкий ритм.

— начинать что, доктор! Я наконец-то могу непринужденно говорить. Ваша медицина помогла, хотя бы и косвенным образом.

В подтверждении своих слов давальщик пару раз громко щелкнул зубами.

— Хорошо… — с задумчивой настороженностью произнёс Игнатий. вещь во всём этом резком улучшении ему не нравилось. Вот так, априори, ежели и доверитель снова даже не начал рассказ. боязнь скоро закончил эволюции от комара до коршуна и нынче явно собирался брать другой рубеж.

— своевольно знаю, что хорошо. Только пообещайте, что не будете вмешиваться книга и не вздумайте возбуждать санитаров!

— так точно я, собственно… — развёл руками Игнатий, что николи бы не доверил хорошего человека российской психиатрии. верно и плохого тоже. преимущественно опосля назначения одиозного театрального режиссёра заместителем главы департамента.

— Вот и хорошо! А то Ваши умненькие фразочки только мешают.

Андрей не спал уже пятые сутки. Все мышцы как окаменели, челюсть сводило адскими судорогами. Но страшнее только было в душе. Тайфун, будущий со стороны безбрежного океана, накрыл островок стабильности. дождь своими тяжёлыми огромными каплями взбивал водную гладь, дотягиваясь до илистого дна, перемешивая фантазию и реальные воспоминания. мочь было сказать, где небо, где земля, где океан, а где бездна, пожирающая время.

Был ли братец? Был ли он человеком? Зачем он укусил мать? И что с ним сделали после Где тот дом, затерянный в зеленых волнах старого леса?

С такими мыслями и в таком состоянии рассесться зa руль было опасно. Можно, например, умирать зa рулём и не проснуться. А дозволено закрыть глаза на секунду и оживать в незнакомом месте… либо знакомом?

Андрей Р. не поверил своим глазам, когда, выйдя из машины, в сгущающихся сумерках разглядел знакомый бор вдалеке и до боли родственный сердцу коттедж зa невысоким забором. Вот только женщину, вышедшую навстречу, он видел впервые. Узнав, что она купила сей дача будто годов тридцать назад, мужчина не смог сдержать нахлынувших мыслей и вывалил на голову несчастной историю о своих оборванных странных воспоминаниях.

Каково же было его удивление, Кагда хозяйка спокойно всё выслушала и пригласила в дом. Поставив чайник на электрическую плитку, она сама разразилась небольшим монологом. Андрей узнал, что почти что с самого дня отъезда его семьи пожилую даму преследовало тихое-тихое звук где-то под фундаментом. На урок о составе своей семьи мужчина услышал твёрдое: “Вас было трое. Вы и Ваши родители. Больше никого я там не видела”.

Шуршание отдельно не докучало. Только вот эпизодически то кролик пропадёт из вольера, то в возмещение отдельно мясистой несушки останется как только общество перьев. преимущественно доставалось петухам, которые осмеливались кукарекать на рассвете – они ни во веки веков не задерживались дольше трёх дней. Но хозяюшка всё списывала на лисиц и барсуков, которых было не счесть в местном лесу. заключительный год к шороху прибавилось утробное сердитое рычание. Странным образом это совпало с продажей всей живности: сил уже было мало, истинно и сыновья весь обеспечивали мать деньгами, вещами и продуктами.

Остаток вечера прошёл в попытках Андрея испытывать как дозволительно больше подробностей о покупке дома. Кагда следовательно ясно, что выслеживать обратную дорогу лучше при свете дня, чем во тьме ночной, мужчина попросил зa умеренную плату оставить его на ночь. В качестве места для ночлега он выбрал свою бывшую спальню, сейчас переделанную под гостиную. Разложив давнишний твердый диван, хозяйка зачем-то обошла двор с вилами в руках.

Едва приняв горизонтальное положение, мужчина отключился.

— То употреблять Вы просто переночевали в своём родном доме и поехали назад — подытожил Игнатий, какой ошибочно принял длительную паузу Андрея зa конец рассказа.

— если бы всё прошло гладко, я бы к Вам не приехал! Нужны Вы мне?!

Сон мужики был тревожным, глубоким, Но недолгим. Наверное, каждому знакомо это чувство, Кагда между ночи на вас неизвестный смотрит. Но кто, если в комнате пусто? Но Андрею повезло больше (или меньше?): он был явно не один. тьма стоймя пред ним была не мало гуще и очерченней. А беспричинный поэт, воспевающий дыхание летней ночи, мог бы поклясться (окажись он там), что сей сгусток мрака явно дышит недавно по своему… Никаких хрипов или же вздохов. Ровное, тихое, настороженное дыхание заинтересованного хищника.

Мужчина не был ни поэтом, ни охотником. Поэтому, паки вовсе не проснувшись, он попытался потрогать сгустившуюся темноту и… был укушен! Предплечье пронзила острая боль, а вещь тяжёлое и ловкое набросилось на незадачливого гостя. Андрея спасло далёкое, Но отчётливое, трель петуха. Зубастому мраку оно да не понравилось, что он юркнул в коридор.

— А вот дальше я, видимо, вовсе свихнулся! — печально сообщил пациент. — Потому что не помню, как, а суть нафига, помчался в погоню. Вроде я открыл окно и выскочил… Куда-то бежал, вещь кричал… Пришёл в себя на лесной полянке. Ну, где мы с братцем зачастую играли. Солнце приблизительно взошло, Но тени… Тени от деревьев! Каждая веточка будто отбрасывала сотню теней! Я не могу ничто как следует разглядеть. Только сей чудовище скакал от дерева к дереву, нарезал круги и ждал, Кагда я повернусь к нему спиной! если бы я согласился на его правила, то вскоре бы около меня закружилась голова. о да! Я понял его уловку! И я не стал ждать! Я бросился стойком к нему, только вперед… И он струсил! Я погнал его в углубление чащи, где он и скрылся, юркнув в барсучью нору. Глупец, глупец! будто дозволительно было купиться на такой худой трюк! Он не спасался бегством, а заманивал меня в лес! Я блуждал между деревьев и кустарников не мало часов, потерял всякую надежду и забылся сном около корней старого дуба… безделица не помню. По-моему, меня неизвестный нашёл… вывел из чащи. Очнулся я уже на парковке Вашего центра.

— И успели как раз к началу нашей сессии.

— Да.

— И опосля Ваших прогулок платье осталась девственно чистой?

— Ну… похоже.

— И судороги в челюсти больше не беспокоят?

— как рукой сняло!

— А то существо… разве его да и не удалось разглядеть?

— как в тумане.

— И его спугнуло концерт петуха. ежели и пожилая женщина завязала с подсобным хозяйством пару годов назад.

— Ну, может, пару птиц она оставила?

— А её рожа Вы вспомнить можете?

— Хм…

— Хотите услышать мою версию?

— Наверное.

Игнатий откинулся на широкую спинку белого кресла и сложил пальцы домиком. Он решил, что не довольно чрезмерно протяжно выбирать слова. Не то, что бы клиент ему надоел — такого не случалось ни разу зa долгие годы практики. просто фобия и антагонизм совершенно сплелись, грозя разверзнуться пастью неведомого хищника. Терапевт едва не осознал, что открывшаяся быль не принесёт пользы ни ему, ни его пациенту. как каждый толстый психолог, он знал, где потребно остановиться. по-этому свою версию он сделал максимально простой, устойчивой и… заманчивой. собственными глазами он в неё, похоже, не верил. Но значение настойчиво требовал не усердствовать блаженным неведением. через силу тьма тем мрачных тайн хранит в себе выше- очень нерациональный и неоднозначный мир.

— Мы с самого начала договорились с Вами, что всё это будит потоком Ваших фантазий. То, что Вы перестали изведать границу посреди реальным и вымышленным прошлым – похвальный признак. Наши сеансы дали Вам довольно решимости читать в себя. Что мы там обнаружили? много нерастраченной агрессии. А что такое агрессия?

— похоть растерзать, — случайно отреагировал пациент.

— Вот именно. Покусать, если хотите. И психика защищалась от этих импульсов через силу хорошо. Мышцы челюсти были сведены до предела. И я полагаю, что наши сеансы стали причиной иметь себя в руках то есть таким способом. Не да ли?

— Да. Да, Вы меня бесите, Игнатий! И Вы это прекрасно понимаете!

— Скорее, чувствую. Но не очень понимаю, потому что такая сильная воздействие переноса возникает обычно в психоанализе, а не в терапии. Но будем считать, что это счастливая случайность. Потому что только да мы смогли горе на знак первичной сцены.

— какой “такой” сцены?

— В Вашем детстве вещь случилось. Такое, о чём Вы уже в этом случае захотели забыть. И я думаю, что это было насилие, Но принуждение с Вашей стороны. около Вас довременно сформировался изображение идеального себя. Вы хотели оставаться сильным, быстрым, лазать по деревьям, прятаться в норах. Не буду вдаваться в возможные фрейдистские интерпретации этих образов. Я однако терапевт, а не аналитик. И Вы придумали себе брата: хитрого, опасного, хищного, не знающего запретов. как братец Кролик или же братец Лис…

— Братец Барсук, — сдавленно пробормотал Андрей.

— либо Барсук, — с охотой согласился Игнатий. — Но коллективно с желанной силой пришла и агрессия, неуправляемая и запрещенная. Думаю, она обратилась на кого-то, который запрещал Вам и намереваться по лесу, и подчинять деревья… Тот икона женщины из Вашего сна. весь возможно, что Вы “навестили” худой семейство и повторили травматический опыт.

— Из какого сна?! Я там был!

— Где? Я пьяный утверждать, что Вы никогда, ни одного дня своего детства не жили зa городом. Это была Ваша фантазия. Вы не спали сверх меры долго, по-этому отключились, сев в удобное водительское кресло. Бронирование места на нашей парковке входит в достоинство лечения. Бронь действует снова день опосля приёма — ситуации бывают разные. по-этому Вас ни одна душа бы не побеспокоил. казаться сутки. Вы, кстати, об этом знаете. И логично, что неясный прервался как раз в спешный момент.

— То вкушать я никуда не ездил?

— Нет. Вы спали. И во сне получили исцеление. отдельный неясный – это исполненное желание. И Вы по душе набегались по лесу, прыгали по деревьям.

— Но ведь не я прыгал! А этот… братец.

— Которого Вы не разглядели. Психика любит загадки. В этом сне около Вас было две роли. Взрослый, добропорядочный и хладнокровный мужчина, желающий ссориться с природной агрессией. И мифический, граничащий к звериному миру, враждебный и смелый ребёнок. Вы даже в сновидении пытаетесь накрыть его, обуздать, нельзя оставаться собой. Но не получается. И хорошо, что не получается. Ваша агрессия нашла разрядку. Что до той женщины. Ну, и в целом, Вашего прошлого. Думаю, что в детстве это Вы, а не некоторый там братец, проявили агрессию. Укусили мать, например. Вас наказали либо Вы убежали, это неважно. Но чувствование вины и страх, фобия накануне самим собой, были столь сильны, что психика частично расщепилась и…

— Укусил мать? истинно нет же! Это меня, меня укусили. Вот! если не верите, смотрите сами.

Прежде, чем Игнатий успел обнаруживаться свежий словесный украшение о расщепленной сплетня и проекции, больной засучил рукав рубашки. Его предплечье было украшено бордово-синим следом от чьих-то мощных зубов.

6

— Ну! И шо тебе надо?! — Сара уверенно шагнула вперёд. — Хватит уже мне казаться повсюду!

Поняв, что призрак не реагирует на её крики, Соколова отступила и возобновила борьбу с электронным замком.

Мужик, внешне подобный на глиняную статую, эмоционально тожественный был не крепко живее камня. Он долго надвигался на девушку, пытающуюся подобрать код к замку. Проходящий пропускать мужчина приветливо помахал ей рукой. Сара попыталась вспомнить, где могла его видеть: в клубе, в арт-студии либо в собственной постели. испытание не удалась. пусть бы более вероятным был третий вариант.

— Привет. как твои? — паренёк припарковал мой велосипед и бросил понимающий мнение на кодовый замок. — Что, не помнишь, как сама просила поменять код?

— Не помню! — честный призналась Сарочка.

— Понимаю. Ты тут-то не в адеквате немного была. Твердила про какие-то каббалистические символы. Вроде дворец днесь отзывается на шалом-алейхем или же вещь такое, — маловесный смешок. — Правда, не представляю, как это в цифрах.

Мужик уже подошёл почти что близко и днесь загораживал собой отверстие посреди рядами велосипедов.

Сару же накрыла шерсть воспоминаний. Вот она пытается прийти в себя от недельного запоя. Вот выкидывает из квартиры гору пустых бутылок и ковыляет в ближайший лавка зa едой. Вот её скручивает в три погибели около самой кассы. Ценники превращаются в океан цифр и букв. Она ныряет в сей океан, разрываясь на много личностей и судеб. Одинокая в этой толпе, она ищет полезный остров. И находит. Попирая устой разрушенного храма ногами, обутыми в чёрные замшевые ботинки, на неё смотрит бездонными глазами румяный Херувим и протягивает ей скрижали. “Восемь заповедей сверхчеловека, — произнесёт ангел, оставаясь неподвижным. — искра Адама Кадмона горит в каждом символе, и отдельный знак вкушать число. И твоё число, Сара, будет…”

Этот парень. Он наклоняется к ней и пытается привести в чувство. Она достаёт из сумочки незадолго купленный кодовый дворец и умоляет поставить новоиспеченный шифр. что бы не пренебрегать своё число.

— Эй! Ты вторично уплываешь? — вновь сей парень. Но на сей раз здесь, на стоянке. Всё хорошо, всё хорошо. — начинать я наберу. Пальцы должны вспомнить.

Сара тихо подвинулась, пытаясь подсмотреть сквозь плечо. Но цифры на кодовой панели еще раз устроили какую-то пляску. чертог щёлкнул, открываясь – и то хорошо. Соколова одарила парня полным благодарности взглядом из разряда многообещающих, Но на деле шиш не значащих, и взяла самокат.

— Мужик! А ты чего здесь забыл? — Сара не в один прием поняла, что суровый окрик её спасителя относился к глиняному глюку.

— А… А ты его тожественный видишь? — удивлению девушки не было предела.

— начинать да. Ходят тогда алкаши всякие. Смотри, даже единица всё заплыло от запоев!

И тогда до Соколовой дошло. Она покамест не поняла, что то есть дошло, Но делать она решила немедленно.

— Ой, мамочкиииии! — заверещала она и с размаху огрела преследователя самокатом по физиономии.

— Что за…?! — сейчас дозу испуга получил и парень, наблюдая, как от головы “мужика” отлетает исполинский кусочек глины, оставляя тово бес половины лица. но призрак не растерялась и попыталась заболевать Сару.

— Бежим! после разберемся! — женщина перескочила после фаланга велосипедов. Лапа глиняного истукана чиркнула по её волосам.

Самокат был модифицирован идеально. еле-еле оттолкнувшись ногой от асфальта, женщина обрела то, чего ей да не хватало: устойчивости. Набрав живость и лавируя посреди испуганными гражданами, Сара не одним приемом поняла, гораздо и зачем едет. Но интуиция её не обманула. чрез десять минут она притормозила около входа в ночной клуб.

— Думаешь, они уже открыты? — мужчина явно запыхался. Скоростные способности обычного на характер самоката застали его врасплох. Его гоночный велосипед уступал маленькому инженерному чуду если не в “мощности”, то в маневренности и точности.

— Ага. Народу, конечно, теперь паки немного. Но… Блин, заходи скорей! — малолеток кивнула в сторону лавочки, на которой сидела старушка, габаритами раза в три больше, чем даже самая крупная пенсионерка-фронтовичка.

— А я-то думал, мы оторвались!

— Не ной. Сюда они не сунутся. Не знаю почему, Но шумных мест они боятся. А быстро если здесь дозволено развлечься как следует, то всё. крюк закрыт. Проверено опытом.

— И сыздавна они зa тобой бегают? — спросил парень, Кагда они устроились зa барной стойкой.

— С зимы, — Сара мрачно отхлебнула виски. — И я всё это время думала, что они безопасные. Ну, в смысле, что это мне кажется. Пришлось квартиру продать. Я нить на первом этаже, а эти толпами ходили и в окна смотрели… смотрели… смотрели…

Девушка, как заколдованная, стала вторить одно и то же слово, незаметно переходя на шёпот. на курьерских она наконец шевелила губами, буйный взор блуждал по стенам бара, её била крупная дрожь.

— Эээй, ты в порядке?

Сара не мало секунд смотрела на парня безумными глазами, а после сорвалась с места и побежала куда-то. Догнать её удалось только около туалета. Кабинки здесь были разбросаны по всему помещению и содержали не только керамического друга (скромно занавешанного шторкой), Но и раковину, душевую кабинку и даже диван. В общем, содержательный коллекция для уединения. Длительное использование такого “туалета” оплачивалось отдельно. Но Соколовой только и приходится было, что умыться холодный водой и совсем немного перевести дух.

— который ты? — продолжая умываться, стала узнавать она своего спасителя. — Зачем ты меня сюда притащил?!

— Я не…

Сара обреченно покачала головой. Ни этого молодого человека, ни клуба, ни даже собственного имени она теперь вспомнить не могла. Но оставался в памяти 1 спасательный круг, зa кто она и ухватилась. Сумочка – вот что В любое время выручает любую девушку, даже в безвыходной ситуации. И действительно, в боковом кармане лежала визитка, изготовленная из мимоходом бархатной чёрной бумаги.

— Вот. Доставь меня по этому адресу. если понадобится, донеси.

— А самокат?

— какой самокат? Ты о чём?

— Ты на нём приехала.

— истинно — вздохнула девушка. — начинать значит, поедем на самокате. о господи, что это?

— Это? Зеркало.

— Нееет… — прошептала Сара, оседая на пол. — Зачем ты меня привёл сюда?! Я не хочу смотреть. Не должна. Не надо…

Парень узнал эти судороги и на каждый казус стал искать, гораздо бы долг очередную числовую комбинацию. Похоже, что только доверяя кому-то заветные цифры, Сара могла успокоиться. Но ей было не до этих глупостей. за зеркала на неё смотрел Он, сотканный из тьмы, и крылья пылали зa спиной. глубина в глазах ангела манила и устрашала. Его восемь рук, раскинутые веером, застыли в неведомом танце. опять ни разу Соколова не видела этого безликого вестника да близко. Её земное чувство могло различить каждую дробь в великолепном облике ангела – его изображение врывался в сознание, занимая его всё, бес остатка.

Четыре руки ангела были свободными и, совместно с резкими изгибами ладоней, образовали вращающийся крест. В остальных бирюч держал свиток, скрепленный печатью, меч, а и серп и молот. Последние пара предмета придавали видению особую шизофреническую пикантность.

“Чего ты хочешь?” — хотела в сотый раз спросить девушка, Но не могла даже дышать. Херувим взмахнул мечом, и всё тело Сары зазвенело от боли, сама она будто обратилась в сгусток низкочастотного звука, унесенного космическим ветром к ближайшей чёрной дыре…

7
— Такими темпами мне без оглядки придётся весь менять расписание! — пожаловался Игнатий, обращаясь скорее к самому себе, чем к цветущей от восхищения девушки-администратору.

— Я могу внести правки!

— Что? Нет-нет, не надо. Всё и в листе ожидания этого клиента нет…

Игнатий был малость озадачен и подавлен. События последних двух дней ввергли психотерапевта в добро перманентного страха. Да, тот очень страх, какой как-то был жалким пищащим комариком, исподволь превратился в питона размером с дом.

Аннушкину необходимо было выговориться. Но как красоваться с этикой? Да, эта женщина зa компьютером связана всякими подписками о неразглашении. Но это кроме не даёт права откровенный “трепаться” о пациенте… Впрочем, дозволительно ведь рассказать не о пациенте, а о методе.

“А как же этика, как же этика?” — Игнатий нервно перетасовал колоду Таро, которую носил с собой для успокоения нервов. “Да к чёрту этику!” — карты разлетелись во все стороны.

— Знаете, Лида, какая интересная история…

— Я Даша!

— Неважно. случай просто уникальная. Представляете, приходит ко мне клиент. в лоск неважно какой, Вы его даже ни разу не видели… — принялся извещать Игнатий. малолеток недоверчиво нахмурила бровки, в лоск справедливо подозревая, что клиента она как раз видела, притом совершенно вчера.

…Игнатий смотрел то на укус, то на пациента. Несомненно, предплечье Андрея украшали следы чьих-то крепких и острых зубов.

— Говорите, это я всех кусаю? Нет. неужели что тьма неожиданно отрастила клыки. Я пьяный предполагать с Вашей теорией. Пусть около меня не было брата. И по лесу я не бегал. Но где в то время я получил это?!

— Ну, давайте подумаем…

— Не хочу я думать! Всё, что я понял из наших разговоров: всему виной подавленная агрессия.

— Да. И платину прорвало то есть в Вашем сне. А Кагда личность спит, он что?

— Кусается! — выпалил первое пришедшее на рассудок выражение пациент.

— Правда?

— Он спит. Я не это хотел сказать!

— составлять может. Но выше- испытание говорит, что подавленная агрессия ищет себе объект. И первым под её карающий меч попадает самоуправно носитель гнева.

И тогда Игнатий совершил очень смелый действие в своей жизни. Не да издревле благодарная пациентка угостила его изумительными стейками из мраморной говядины. не мало кусков кроме ждали своего часа в холодильнике, оригинально встроенном в стену кабинета. Психотерапия требует жертв! И в тот погода этой жертвой стал вкуснейший бифштекс.

Аннушкин вздохнул, доставая с полки тарелку, аккуратно положил мясо на салфетку и приблизился к Андрею. Тот понял безмолвную просьбу терапевта и, тяжело вздохнув, впился зубами в деликатесную мякоть.

— Вот видите? то есть да выглядит знак человечьих зубов. Человечьих! Не лисьих, не волчьих и даже не барсучьих. А то есть человечьих. И эта человечность безотлагательно точный рвётся из Вас. Пусть и в виде гнева. Не вижу причин, что бы тратить оставшиеся двадцать минут на окончательное конец эмоций.

… Девушка-администратор сносный не поняла из рассказа Игнатия. Но собственными глазами быль обращения к ней этого златокудрого “небожителя” с трудом не заставил беднягу рукоплескать в ладоши.

— Доктор! Вы великолепны!

— Сомневаюсь. Потому что обычно опосля такой вербализации следует исцеления. И да, потребитель ушёл удовлетворительный и здоровый. Но потом…

…Потом началась чертовщина.

Отсутствие следующего пациента Игнатия уже не трогало. В конце концов, В любое время дозволено поставить условие: либо Вы оплачиваете пропущенные бес уважительной причины сеансы, либо… Что “либо”, Игнатий покамест не придумал. Из раздумий его вытащил звонок на мобильный. а это был решительно не “прогульщик”, звонивший, что бы извиняться. На дисплее сиял комната давеча ушедшего Андрея.

— Игнатий Валерьевич! Вы не поверите! Навигатор сохранил маршрут! Я за всем тем куда-то ездил вчера. Это близко от Москвы, я обязан успевать до глубокой ночи. Я обязан проверить!..

И тогда Игнатия накрыло. Он не слышал ни прощания, ни коротких гудков в трубке. Виски сотрясались от мелкой сосудистой дроби. Страх, покорно уползший зa кресло каких-то пять минут назад, ныне обвивался около кресла кольцами, грозясь убивать терапевта в своих стальных объятиях.

Аннушкин просидел в состоянии панического ступора около трёх часов. Он боялся даже начать думать. Любая дума грозила собрать мозаику воедино. И тут последние надежды на хотя бы бы внешнюю разумность этого мира рухнут. Игнатий бы с радостью согласился, что “мы не одни во вселенной”. Но обнаружить сгустившуюся тьму около порога собственного дома он был не готов.

Снова затрезвонил смартфон.

— Дддда… — с двойным ужасом терапевт обнаружил около себя как-то излеченный болезнь собственного пациента. Челюсти были сведены тисками.

— Я был прав! мазанка здесь, на месте! Правда, он пуст. Видимо, хозяйка мне все же приснилась! Я нашёл на полу в гостиной расстеленный матрас. Я тогда спал!

— Уххходд…- нет, болезнь отказывались подчиняться.

— И это вещество пришло из тово угла. Вы слушаете меня? Здесь лаз в полу! Доски вывернуты. Я полезу, посмотрю, что там.

— Нннн…

— Всё, я спускаюсь. Здесь связь… меня… шите…

— …ннне вздумай! Чёрт! Уходи оттуда! — судорога исчезла, как и связь. Экран моргнул и погас.

Игнатий понял, что только 1 муж теперь поможет ему не сойти с ума. спешно доехав по пустым дорогам по нужному адресу, Аннушкин вытащил полусонную Озёрскую на холодный ночной воздух.

Разговор-консультация со старшим товарищем и наставницей позволил “собраться” и на грядущий налог спокойно брать пациентов. при всем том ближе к полудню в фокус психологической помощи решительной походкой вошёл старый полиция с роскошными рыжими усищами.

— Игнатий Валерьевич Аннушкин? — и, не дожидаясь ответа, козырнул. — Старший следователь московской областной прокуратуры, майор Белкин! Пройдемте на опознание тела.

8

Сара не помнила, как покинула уборную. Знакомый незнакомец отпаивал её кофе с коньяком и ловил каждое непроизвольное движение. Росчерком меча багряный Серафим как отсёк лишние воспоминания, не озаботившись спросить разрешения. Кости ломило, в голове розовые лошадь бегали по кругу.

— Где я?

— Ты в клубе. Сама меня сюда привела. Сказала, что безопасно. Помнишь?

— А? Да… Помню. Вот тебя не помню.

— Бывает. Ты как?

— Всё путём! — Сара непременно опрокинула в себя часть алкогольного кофе и попыталась встать. Получилось не очень.

— Может, посидишь? либо тебя ко дворам отвезти?

— Нет! Визитка около тебя? Вот по тому адресу мне надо. другим образом очень крыша съедет. начинать вот! Уже едет!

Соколова указала на девицу зa соседним столиком. Та завороженно смотрела на выключенный, Но отчаянный звонивший смартфон, не решаясь даже коснуться трубки.

— Смелей. Это меня, сто пудов.

Соседка испуганно стрельнула глазами в сторону Сары, Но телефон взяла. Видимо, там неизвестный подтвердил болтовня Соколовой.

— И правда… Вас.

— истинно который бы сомневался, — пожала малолеток плечами. — начинать Да. Это к тому же зачем?.. Не зайдут они сюда. тогда ведь алкоголем торгуют и всё такое! как “не в этом дело”? А в чём? желание ты офигел, старый. Э! Погодь! Куда… так пошёл ты!

Вернув телефон владелице, Сара покачала головой и постучала по стойке, требуя повторить кофе.

— Прикинь. сей гад говорит, что глиняные чуваки сюда не могут приходить не за бухла. Мол, тогда свинину подают, вот они и… стремаются, что ли. Я не разобрала. Там вещь про трефы было… вроде некоторый кашрут, кого-то шрут, жрут.

— Это да. Я бы перекусил, — протянул парень, которому кунштюк с выключенным телефоном очень не пришёлся по душе. — Бармен. А что, около вас тогда быль свиные ребрышки к пиву подают?

— Подавали… — грустно отозвался юноша. — конечно только принципал давеча сменился. некоторый раввин, говорят. начинать Вы знаете, модно безотлагательно коктейли из бизнеса и религии готовить. И выше- ребе всю свинину рысью запретил. да что мы днесь того… хе-хе, кошерные. Хорошо, хотя обрезание не заставил делать.

— То кушать как Свинины нет?

— Нет и не будет.

Где-то в другом конце зала зазвенело оконное стекло и послышались возгласы удивления. Дверь запасного выхода слетела с петель. Со стороны кухни раздался звук посуды и чьи-то тяжелые шаги. На танцполе, в лучах фонариков, замаячило три непропорционально больших увальня.

— Опа… — Сара усердный вытащила из сумочки не мало смятых купюр и нетвердой походкой засеменила к выходу.

Проход ей загородил охранник: высоты мышц. или же каменный рельеф? сети соображать, малолеток издала громкий военный голос и заехала каблуком сотруднику посреди ног. Тот согнулся пополам, оказавшись вконец не глиняным, а весь мягким и живым.

— бес обид, чувак! после свидимся, я компенсирую, — не оборачиваясь, крикнула Сара и вылетела на улицу.

Никого. Ночь понемногу вступала в свои права. Все приличные граждане попрятались по домам, неприличные – по клубам и впискам, “мафия” же покамест не проснулась. Поняв, что на метро она уже не успеет, Сара поставила самокат на землю и уже собиралась дать дёру, Кагда некоторый схватил её зa шиворот. женщина попыталась вырваться. Тщетно. рукоятка была в прямом смысле болтовня каменной.

Глиняные пальцы стали сдавливать её шею, мускулы из мрамора пришли в движение, поднимая девушку над землей. Следующим движением агрессор швырнет её на землю или же просто расплющит позвонки. Сара зажмурилась… пред глазами плясали огненные кольца, ступень за ступенью сливаясь в спираль. И вот она уже скользит по этой спирали вниз либо вверх – какая, в сущности, разница. Всё и чрез секунду её не станет.

А там, в конце спирали, уже горит пламя, и её ждёт багровый ангел, обутый в свои замшевый туфли, восьмирукий, весь иронии и сарказма, подобный на крылатого наглого кота, изображающий из себя чьего-то посланника. И если глиняный налетчик был реален, то сей объятый огнём предсказатель действительно являлся лишь только порождением её проспиртованного ума. И плевать, что он появился прежде до её преследователей. И плевать, что он вновь заносит мой меч, как какие-то чета часа назад. или же час? либо погода либо вечность… Плевать. Всё и теперь ей свернут шею… Клинок рассекает промежуток и время… Удар…

9

— Vous, qui vendez les mots… — запел визг Патрисии Каас где-то вдали.

— Des mensonges en musique, — через неясный начала Сара петь своей любимой артистке, сопровождая своё мелодичное бормотание красноречивыми жестами. Насколько это было вероятно в положении “мордой в подушку”. — Motrez-moi la photo…

Девушка совершенно продолжила бы отдыхать под французскую музыку в наушниках, Но песнь становилась всё громче.

— D’un amour heroique… так точно какого фига? — опыт поймать голову подушкой, разумеется, не спасла. — Montrez-moi comme vous dites… Ты издеваешься! Хватит громкость прибавлять. Roooooomantiques… А, в пи…. пифагорейскую школу всё.

Сара вытащила из ушей наушники и тогда только увидела, что они подключены к безжизненному, не очень целому айфону.

— Хм… интересно, что из вчерашнего мне приснилось, а что нет.

Да, айфон был сломан совершенно физически и по-настоящему. Придётся, эм… провоцировать на другой дар кого-нибудь из хороших знакомых. Сара поёжилась. Но не от мрачных мыслей, а от холода. По квартире гулял сквозняк. опыт растереть себе плечи привела к дикой боли. малолеток глянула на свои руки и ахнула: участки около локтей были покрыты ожогами, как так сказать неизвестный одетый в горячий стальные рукавицы нёс её на руках после всю Москву.

Но с этим предстояло еще раз разбираться. А вот откуда сквозняк, следовательно конечно почти что сразу. Дверь в квартиру была открыта нараспашку. “Пьяная женщина дверям не хозяйка. или же как там было?” — пронеслось около Сары в голове. И стоило этой мятежной мысли оформиться в слова, как этажом ниже некоторый стал с грохотом вскарабкиваться по лестнице. женщина через силу что знала эти шаги.

— начинать нет, больше я испытать счастье не хочу. Так, крылатый! — это было обращено к пустому углу комнаты. — Раз ты такой умный, выручай. Чего?! Причем тогда окно? Мы далековато от земли, вообще-то. А самокат тогда каким боком? Ах да…

И тогда Сара вспомнила, что её зафрендзоненый инженер пристроил к самокату не просто какие-то там гироскопы, а приблизительно секретные разработки то ли военных, то ли каких-то помешанных на техническом прогрессе оккультистов. “Вот это не простая коробочка! Это милорд нам дал особое задание. И мы изобрели гироскоп, что может стабилизировать саму мировую ось! Но ты не пугайся. около каждого вкушать своя локальная ось. Поэтому… Короче… В общем, сей часть я не учил. А ты, в случае чего, можешь на этом самокате хотя по стенкам ездить. надо только вот эту кнопку нажать и раскрутить руль около своей оси…”

Соколова недоверчиво относилась к собственной памяти, преимущественно опосля того, как красивый Серафим рассёк её человек на не мало неравноправных частей. И разбиваться недавно не хотелось. Но а гораздо помещаться Шаги были всё ближе. Поэтому, чувствуя себя полной дурой, малолеток нажала небольшую кнопку на руле — склад немного выдвинулась вверх. вертеть руль около своей оси следовательно несравненно труднее. только не мало быстрых оборотов заставили Сару приличествовать попотеть. Дыхание и пульс участились, чувство стало быть внезапно четче, а окружающий мир… замер. Но это был не дежурный начало галлюцинаций! Вернее, восприятие реальности исказилось, Но это было чем-то внешним, причинность ощутимым и управляемым.

Привычным движением женщина оттолкнулась от пола, Но в возмещение привычного полёта ощутила мучительно вязкое ход через тянущийся зa ней следом воздух. все же беспристрастный согласие с ней бы не согласился. зa одно мгновение она пересекла комнату и, как цепляясь колесами зa микроскопические трещины в стенах и подоконнике, она въехала в окно, выбив собой стекло. Но взамен падения вниз, самокат рухнул вбок, вдавливаясь колесами в блочную стену пятиэтажки.

“Не знаю, что такое локальное пространство, но, блин, грунт сейчас вертикальная…” — с ужасом поняла Сара и стала выруливать, что бы не уменьшать на ходу чью-нибудь антенну, освобождение сплит-системы либо вышедшую погреться на карниз соседскую кошку.

Сила тяжести всё это время действовала не вниз, а в сторону стены. по-этому Саре приходилось добросовестно отталкиваться лапкой от бетона, затрачивая немалые усилия. беспримерный вопрос, какой её сейчас беспокоил: а что же будет, Кагда переднее колесо коснется земли? До столкновения оставалось очень немного…

10

Игнатий стоял до накрытым целлофаном телом. В столичном морге было холодно и темно, Но майор Белкин точный излучал некоторый больной оптимизм. Жестом заезжего фокусника он откинул плёнку, и Аннушкин увидел своего пациента. сей быль почему-то очень не удивил психотерапевта. все же повреждения на теле заставили душа совсем немного замедлить бег. Страх, сей толстый и избалованный питон, сделал последнее движение, совершенно раздавив Игнатия в своих объятиях.

— Узнаёте?

— Дддда, — челюсти вновь следовательно сводить. разве неврозы бывают столь заразными? — Эттто Андрей Р., выше- клиент. прежний ккккклиент.

— А как Вы можете прокомментировать следы на его теле?

— Это уккккусы.

— Я вижу. Что Вам об этом известно?

Игнатий пригляделся. Следы, которыми был покрыт труп, были оставлены человеческими зубами. украшение был до боли знакомым. Но…

— Паццциент самопроизвольно нанёс себе однократный укус в ходе терапии. Но вссссего 1 ррраз. знак были будто такой же.

— Примерно, вот именно, что примерно! Вы что, хотите сказать, что он по своему произволу себе гортань смог перегрызть?

— Ппппардон?

— Вот Вам и пардон! — майор перевернул покойника, и неясный студеный аристократия заиграл на кромке рваной раны, занимавшей левую заднюю кусок шейного отдела. — На него напали со спины, сломали позвоночник. Уже опосля смерти выдрали из тела пару кусков. Но питаться не стали, а бросили там же.

— Где?

— На месте преступления. Мы нашли его в подвале старого заброшенного дома, на краю элитного коттеджного посёлка. Даже не в подвале, а в потайном помещении с крепкими стенами и сгнившими верёвками. благодеяние попала туда после дырку в дощатом полу. покамест неизвестно, с какой стороны был сделан сей лаз.

— В какккком смысле?

— В прямом. То ли его самовольно потерпевший пробил, то ли изнутри некоторый вырвался. В общем, процесс тёмное. А Вы, гражданин, не наудачу да заикаетесь от волнения! Потому что проходите главным подозреваемым. да что готовьтесь к долгому и увлекательному допросу.

— Я?

— Вы, Вы. Надеюсь, со следствием помогать будете?

— Будете, — эхом ответил Игнатий. — А как Вы его нашли?

— Приехали по месту вызова и нашли.

— А который Вас вызвал, если загородный дом заброшенный уже не мало лет?

— А это, мещанин Аннушкин, Вам точно знать не положено. покамест можете замечаться свободны. последствие Вас вызовет.

Майор скоро крутанул красный ус, скоро кивнул и, развернувшись, чеканным медленный отправился вон из прозекторской. В слепом свете ламп блеснул на чёрном лацкане мундира багряный слюдяной ромб. “И Кагда они успели ввести новую форму для полиции? очень на себя не похожи,” — отрешенно подумал Игнатий, виновато взирая на распростёртого покойника. Терапевт вежливый накрыл тело целлофаном, как запоздало отдавая последнюю налог уважения своему клиенту.

После всех формальностей (даже отпечатки пальцев сняли!) Игнатий сидел в своём кабинете, бессильный и раздавленный. Уже в третий раз он начинал крутить в голове всё ту же мыслительную жвачку.

“Надо будит исполнять пару звонков влиятельным знакомым. содержать случай с не очень адекватным следователем не хочется. желание что утверждать – я бы и самопроизвольно организовал своё собственное следствие! нуждаться посмотреть на связка трагедии своими глазами. А поглощать ли это площадь Это моё занятие Да, моё! А кушать ли около меня такие знакомые? Нет. около кого потреблять потребно вторично звать Светлане. Интересно, что она скажет? как я мог читать обязан был… начинать почему я ему не верил?”

В другом конце коридора хлопнула входная дверь, и по полу застучали маленькие колесики, будто неизвестный вез короткий командировочный чемодан.

“Интересно, который это собрался в увольнение Наверное, меня безотлагательно позовут с собой в Париж. либо посадят…”.

Перестук колёсиков меж тем приближался и нарастал, покамест не остановился стоймя против стойки администратора. стремительный мена фразами. визг вроде женский. Тишина.

“Я же обязан кончаться и пригласить. либо добро бы бы спросить… требуется удосуживаться с мыслями…”

Но век стекаться с мыслями Игнатию не дали. В дверном проёме появилась смазливая мордашка в обрамлении спутавшихся мелированных локонов.

— К Вам дозволительно — лучезарно улыбнулась девушка. — Вы простите, что я пропустила не мало сеансов. Я всё возмещу. просто тогда такая за…

— Заходите, прошу Вас, — Аннушкин поднялся против клиентке и помог ей войти. Только тогда он увидел, что громкие колесики принадлежали совсем не чемодану для путешествий. И спросил с обреченным умилением. — Ах, Вы еще раз с самокатом?..