Бешеный


виновник — я.
Молодая два отправилась зa посёлок на дачу к своему другу, Но там их подстерегала смертельная кризис в виде бешеной собаки.Алёна спит. или же уже умерла. А я? Я уже умер либо всё паки в этом вонючем сарае? Господи, сделай так, что бы я умер. что бы не видел больше лица Алёны. Её измученного лица, которое тронула костлявая сторона смерти, истощения, усталости.
Так думал Антон, сидя около стены сарая, в каких-то десяти метрах от спасения. Но эти метры ему не преодолеть. Только чудом. или же если эта существо уже под конец сдохнет. Антон понял, что если не издавать чересчур громких звуков, она (или оно) не предпринимает попыток прорезаться внутрь. И это хорошо. Сил-то на то, что бы издавать хотя какие-то звуки, не считая шёпота, не осталось. Он паки мог летать руку. или же даже две. желание что там, удивляться бы, если бы Алёна подала признаки жизни, пускай бы бы застонала. Он бы услышал. Не смотря на всё, весть около него обострился. Антон слышал, как существо редко проходится около сарая, как проверяя, не убежали ли её пленники. Но бежать-то, по сути, некуда.
— как же всё причинность начиналось… — Прошептал он, — Всего-то просто пир около друга на даче. сегодня ни друга, ни Алёны.
Антон закашлялся, снаружи послышался шум, чудовище с разбегу врезался в стену, откровенный около него зa спиной. Послышался долгий стон, коих не может издавать ни одно живое творение на планете. сей звон пробирал до костей. Антон подумал, что не сможет поёжиться. Но нет, тело встряхнуло лёгкой дрожью.
Затем всё стихло. Антону даже показалось, что существо испустила дух, Но он был сверх меры напуган и слаб, что бы подползти к двери и приходить в отверстие посреди полами. неясный окутал его разум, он стал клевать носом, и, наконец, провалился в зловещий сон. Ему снилось самое начало.

А началось всё с того, что чета дня вспять ему написал прежний друг, приглашая к нему на дачу, которая, к слову, находилась адски в некотором расстоянии от города. желание даже от ближайшего населённого пункта её отделяло порядка двух километров. Но в этом был настоящий сок — девственно чистая природа. Огромные деревья, настоящий воздух, блестящая река… Всё это было столь заманчиво, что Антон одним разом согласился. Спросил, может ли он брать с собой свою девушку. Ответом было — да, конечно.
К слову, друга звали Сергей. Они с Антоном дружили с самого детства. Дачей его загородный домик дозволительно было назвать только с адски крупный натяжкой. Не было там ни огорода, ни сада, ни даже беседки — словом, никакой атрибутики дачного участка. Был там только однокомнатный дача с обширный печкой. К слову сказать, Дима установил в доме стационарный телефон, с поддержкой которого дозволено было дозвониться до соседней деревни. как ему это удалось, осталось загадкой.
Девушка Антона, Алёна, само собой разумеется согласилась обманывать день на природе. Её хобби — фотография. Любит она запечатлеть всё, что движется. Но больше только ей нравится действовать «селфи», а представьте, что всяких крутых ракурсов могло получиться там, где персона бывает не чаще, чем раз в год?
В определенный число они (Антон и Алёна) выдвинулись в путь. С собой около них было по рюкзаку с нижним бельём, кофтой на случай, если довольно прохладно, и парой носков. паки там было некоторое цифра еды. ворох они не брали, да как Дима заверил их, что всё необходимое будет. самовластно он приехал на площадь раньше. Ему нуждаться было навести регламент около дома, проверить пса (который там жил и охранял его собственность, а кормил его туземный егерь, понятное дело, не зa просто так) и навести взаимный марафет.
До места назначения было почти пара с половиной часа езды на машине. Но вот последние пятьсот метров пришлось продавать пешком — мостовая стала чрезмерно узкой, правда и мимоходом это назвать было сложно — так, тропинка. Но здесь уже чувствовалась настоящая природа. Могучие деревья грозились в какой угодно момент перекрыть эту единственную дорогу к цивилизации, кроны их были настолько массивными, что едва не не было следовательно солнечного света. Везде, гораздо ни посмотри, было либо зелено, или коричнево от земли либо грязи.
— как думаешь, невежда уже развёл мангал? теснить хочется дико. С утра да и не поели нормально. — Начал диалог Антон.
— Думаю, да, ты же сказал ему, что мы с утра приедем?
— Конечно, паки Кагда договаривались.
— Знаешь, а здесь даже малость жутко. Такое впечатление, что ты очень крохотный, и тебя вот-вот раздавят эти деревья. — Перевела тему Алёна.
— так точно брось, около Серёжи бензопила есть. Только свистни, и ни одного кустика в округе не останется.
На лице Алёны заиграла улыбка, Но Антон поймал себя на том, что ежесекундно смотрит на деревья с опаской.
— В любом случае, мы уже подходим. Вон зa тем поворотом.
— Ты уже бывал здесь раньше?
— окончательный раз почти возраст сам-друг назад. Был около нас тогда мальчишник по случаю его свадьбы. Уверяю, тебе тогда понравится. загородный дом небольшой, неприметный, Но уютный. И собака около него непроходимо дружелюбный. сроду не слышал, что бы он даже рычал на кого-нибудь. А ведь между тем море незнакомцев было. Начинаешь гладить, а он ластится. По виду его и не скажешь так. Здоровый, зубища огромные, лапы мускулистые…
Конечно, Антон преувеличивал. очень немного. Но подходящий действие был произведён, Алёна поёжилась, как примерно ей было прохладно.
— Всё в порядке. Я же говорил, он и мухи не обидит.
— Да, конечно, я понимаю, просто… Ну, собака, который знает, что ей в голову взбредёт?
Антон промолчал. Не знал, что сказать. Какие к тому же аргументы он мог привести в защиту пса? зa палочкой бегает? Это безделица не значит.
— Мы уже близко, безотлагательно по левую руку обязан плетень начаться.
Первым его заметила Алёна. забор весь заросла сорняками, и они могли церемония кончаться мимо. ограда обнаружил себя красным бидончиком, висевшим на одном из кольев. Приглядевшись, Антон заметил стену старого сарая, в котором, если веровать легенде, Кагда — то хранилось сено. стоймя зa ним обязан попадаться дом, а с левой стороны тропа, ведущая к реке, справа же был освобождение на тропинку, по которой шагали Антон и Алёна.
Парень подошёл к калитке, положил на неё руку.
— Ну, вот мы и тут.
— Открывай, пошли.
Антон толкнул калитку, она свободно поддалась и с тихим скрипом отодвинулась назад, пропуская их во дворик. Там одинаковый всё было запущено: совершенно сорняки, дорожки к дому, как таковой, не было, еле-еле были заметны маленькие окошки избы, Антон заметил не мало кучек фекалий пса. Он скоро представил себе, какая пир творилась около его будки, если он решил справлять нужду здесь. около ни звука, Максима не слышно. Они стояли побратанец зa другом (Антон первый).
— Может, он к реке пошёл? зa водой. Колодца-то тогда нет.
— Скорее всего. либо зa дровами для мангала. Он то тогда есть?
— Да, в сарае.
Они не заметили как перешли на полушепот. Здесь было сверх меры тихо. Никому не хотелось кривить душой эту идиллию.
— Пошли в дом. Подождём там. — Сказал Антон.
Они пошли. да же, наперсник зa другом, пробираясь сквозь сорняки. Кагда они подошли ближе, Антон заметил не мало протоптанных тропок, которые вели куда-то в лес, к сараю, завалинке дома. Дверь в избу была открытый открыта, внутри темно. Алёна схватила его зa руку. Антон вопросительно глянул на неё.
— Там. — Шепнула она и показала пальцем на кусты.
В зарослях крапивы и полыни вещь зашевелилось. после показалась вершина пса.
— Боже мой… — Выдохнул Антон. Алёна сильнее вцепилась ему в руку.
Правый око пса был весь серым и смотрел торчком на них, левый же настолько заплыл, что едва ли ли что-нибудь видел. Одного уха не было вовсе, в возмещение него было сплошное кровавое месиво. Антону показалось, что он видел личинок в ране. Его коричневый, воспалённый нос едва-едва заметно подрагивал в дисциплина движениям губ. Клыки были едва розового оттенка.
Алёна едва слышно застонала. пес дёрнула одним оставшимся ухом и зарычала, долго двинулась по направлению к паре. Антон шикнул на Алёну, та вроде поняла недомолвка и умолкла, Но уже сквозь секунду закричала и попыталась спрятаться зa Антона. Псина пронзительно завыл, ударился головой об землю (тем боком, где было здоровое ухо) и принялся рычать. Уже вконец громко. Алёна всё продолжала кричать. Антон схватил её зa руку и шепнул на ухо, что бы долго шла к дому. тогда её истерика стала спадать, она уже не визжала, а тайный постанывала, как в начале. собака поднял голову, оскалился. С губ ежесекундно срывались густые потоки бледно-серой пены, смешанной со слюной. шавка скоро выпрямилась и помчалась на них, Антон только и успел приставить руку к горлу, что бы защитить его, Но собака и не думал кусать его, нет, он удивляться на пути к избе. как словно знал, что это их единственная мочь спастись. Алёна отпрянула и лишь не повалилась на Антона, он ухватил её зa плечо и начал заталкивать себе зa спину, Но тогда собака прыгнул, Но совсем немного не рассчитал дистанция и вцепился не в горло, как метил, а в ногу Алёны. Она пронзительно закричала и упала около с Антоном. около парня заложило уши, главный закружилась. А в сей момент уже летели малость крови… собака нещадно рвал Алёнину ногу, она верещала, пыталась свободной ногой оттолкнуть его, Но псина только крепче ухватывалась зa конечность. Антон в панике мотал головой в разные стороны, Но безделица подходящего около не было. тем временем он со только размаху ударил собаке ногой по уху (тому, которого не было). собака на какое-то мгновение потерял ориентацию, выпустил из челюстей ногу, завыл и стал тереть ушибленное пространство о землю. Этого «тайм-аута» было довольно Антону. Он подхватил Алёну на руку (она уже молчала, Но он видел, что глаза её открыты, шок) и побежал к сараю. Это был очень низкий оборот к спасению, да как собака поодаль оттеснил их от дома. надо было спешить, покамест адреналин в крови к тому же подгонял его! Антон пнул дверь сарая, Но едва не упал на спину — дверь открывалась наружу. тут-то он носком подцепил её зa край. собака уже оклемался и подкрадывался сзади. Кагда он прыгнул, дверь захлопнулась, пес с глухим звуком врезалась в дубовую дверь и упала около порога. Антон стоял в оцепенении, не зная, что делать. Вот-вот собака начнёт подковыривать дверь лапой, и тут-то им конец. малолеток облако раз видел, как он делал это раньше. Одной лапой подцеплял дверь снизу и просовывал во внутрь голову. Антона передёрнуло. Он дословно бросил Алёну около порога и схватился зa ручку, попутно ища глазами, чем бы уловка дверь. Справа в углу он увидел старую швабру, которую Дима издревле грозился выбросить. Глубоко вздохнув, Антон рванулся туда, схватил шест, и подпёр дверь. Вовремя. собака в сей момент оклемался и начал скоблиться в дверь, жалобно скуля. В первый встречный иной ситуации, Антон мог бы поспорить, что там, зa дверью, все нормальная собака, не обезумевшая. Но нет. Там был зверь, монстр, дитя ада.
Антон дурак на пол. Алёна смотрела в потолок, широко открыв глаза, тяжело дыша. Её нога представляло собой ужасное зрелище. Штанина по племя была тёмно-красной и висела лохмотьями, под ней уже образовалась лужица крови. Одна огромная рваная рубец зияла едва ниже её колена. Антон подполз ближе, около него началась паника. нуждаться было мешать кровь, перевязать рану, затянуть жгут… Но не было ни спирта, ни бинтов. Антон скинул рюкзак, вывалил его содержание наружу. Внутри много тряпок, бутерброды и бутылка воды. Бинты есть, вторично спирт и жгут. мужчина стянул с пояса ремень. Спирт, спирт, спирт… Антона осенило. В давнишний раз Дима показывал ему самогон, кто самолично гнал. Он хранился здесь, под полом. Точно, вот те доски. Антон вскочил на ноги, подбежал к тому месту, стряхнул гнилую солому, нащупал холодное металлическое кольцо, потянул зa него. Деревянная доска поднялась вверх, внизу лежали шесть литровых бутылок чистого самогона… То, что нужно. малолеток схватил главный попавшийся бутыль и упал на колени близко с Алёной. Его возбуждённый ум судорожно вспоминал правила первой помощи: по возможности, продезинфицировать руки, чистить район ранения, промыть рану, наложить жгут, наложить бинты… Антон открутил крышку, много полил руки, аккуратно убрал негодное с раны. Алёна вцепилась обоими руками в землю, Но молчала. Секунду подумав, Антон взял футболку и, оторвав от неё кусок, вставил ей в рот, как кляп, что бы не откусила язык. Глубоко вздохнув, Антон опрокинул бутылку и вылил четверть около раны. Алёна выгнула спину, послышалось сдавленное мычание, доносившееся чрез кляп. Здоровой ногой малолеток заехала Антону в лицо, от чего он лишь не выронил бутылку. залпом опосля этого, в дверь со только размаху влетел пёс, с крыши посыпалась пыль, щенок обиженно взревела, Но больше не предпринимала попыток побеждать цитадель тараном. Антон вылил снова половину бутылки на часть футболки и приложил к ране, Но Алёна не двигалась. Антон судорожно припал ухом к её носу. Дышит. Потеряла сознание. Дрожащими пальцами, юноша выдернул ткань из её рта, опосля чего затянул жгут лишь выше коленки и разодрал снова одну футболку на бинты. Этого хватило. чрез пять минут первая поддержка была оказана, Но Алёна да и не пришла в себя. малолеток сделал малый глоток из бутылки, закашлялся и упал на спину.
Антон смотрел в потолок, прокручивая около себя в голове события последних десяти минут. как такое могло произойти? Что будит с Алёной? Она умрёт? Нет, ни в коем случае! Она будит жить, ведь это глупая гибель — от бешеной собаки. А в том, что она бешеная, Антон не сомневался. Где же Дима собака его уже убил? или же он да же спрятался, только в доме? если так, то живым духом придёт помощь. Там употреблять телефон. Что, если он не работает? соединительное звено оборвалась? собака перегрыз кабель? Нет, он не настолько умён, в плата нуждаться брать опять и то, что он бешеный. Но как же то, что он преградил нам маршрут к дому? Выходит, не настолько он вторично обезумел.
Антон не замечал, как около него из носа течёт кровь, смешиваясь со слезами. Он не понимал, что плачет, Но ему этого хотелось. надо было дать разрядку организму, психике. И он плакал беззвучно, даже не всхлипывая.
число близился к полудню, становилось жарко, несмотря на то, что крышу надёжно укрывали кроны деревьев. Алёна очнулась, застонала. Антон сидел на пятой точке около неё зa головой, показал пальцами, что бы молчала. собака при малейшем шуме пытался прорезаться внутрь.
— Что это было? — тихо спросила она.
Антон промолчал. Он мог бы ответить, Но ему не хотелось. малолеток как только погладил её по голове, успокаивая.
— Всё в порядке, он до нас не доберётся.
— Эта тварь, — она попыталась встать, Но печаль пронзила её с головы до пят, она вскрикнула, и осела обратно, Антон насторожился.
Было тихо. Никакого движения или же звуков. Казалось, что никакого бешеного пса и нет в помине, им это почудилось. Но вот нога Алёны говорила об обратном.
— Может, — начал Антон, — может, он ушёл? Понял, что нас не достать и ушёл. либо караулит…
Парень поднялся на ноги, его что есть мочи шатало, Но он всё же подошёл к двери, заглянул в щель. Он мог любоваться чуть тропинку к дому и кусты. Больше ничего, ни пса, ничего.
— Я выйду, сиди тихо, тебе очень горы говорить, большая слабость, груда крови потеряла, — говорил он невыносимо тихо, через силу слышно, — я проберусь в семейство и вызову подмогу по телефону.
Алёна не ответила. чуть погладила раненую ногу и с надеждой посмотрела на него, Но Антон не видел, он уже открыл дверь и выглянул наружу. Пусто. Тихо.
Парень на цыпочках прокрался к дому, заглянул зa угол. собака был там, лежал мордой к лесу. Похоже, спал. «Боже, — подумал Антон, — с него сваливается шкура стойком в живую, Господи». Спина пса уже вся вылиняла, оголяя вздувшуюся волдырями кожу, инде висели лоскуты гнилой плоти. Антон не ошибся на счёт личинок. Их было миллион. Такое ощущение, как будто бы дворняжка подхватила вещь ещё, кроме простого бешенства.
Антон опять медленнее поплёлся к дому, стараясь не издавать ни звука. Все двери в доме были открыты. Похоже, Дима оставил комнаты проветриваться. приблизительно в один присест в нос ударил сладковато-мускусный дух разложения. Антона передёрнуло, он взглянул в зеркало, висевшее над обувной стойкой. Струйка крови из носа да и застыла около него на лице, стекая под кофту.
На пути к залу дух становился всё более настойчивым, Антон едва сдерживал рвотный позыв. Ему хотелось убежать, Но телефон был там, в комнате…
Парень закрыл глаза. Глубоко вздохнул ртом и вошёл в комнату, тогда же прикрыв пасть и нос руками, что бы не закричать. На полу, около журнального столика лежало обезображенное тело Сергея. мертвое тело лежал спиной вверх, шеи, как таковой, не было — за неё зияло кровавое месиво, рубашка, когда-то белая, сейчас тёмно-бордовая, висела лохмотьями, через них Антон мог зреть мёртвую плоть друга. Над трупом летали мухи, дух разложения щипал глаза, гнал бросать из комнаты, вызывал жажда закричать, Но юноша помнил про пса.
— Боже мой… — Простонал он.
В конце комнаты на тумбочке стоял телефон. Антону пришлось перешагнуть сквозь труп, что бы до него добраться, Но тогда он вспомнил, что не прикрыл дверь и пошёл обратно.
— Господи, пусть дверь не заскрипит, — шептал он, — пожалуйста, Господи.
Дверь закрылась бес единого звука. Антон с облегчением выдохнул и пошёл обратно, стараясь не ухаживать на мертвое тело Сергея. Он поднял трубку — послышались длинные гудки. благообразный знак. Пошарив глазами по тумбе, Антон нашёл бумажку с номерами, набрал комбинацию цифр, мысленно взмолился, что бы хотя кто-нибудь подошёл к аппарату на новый стороне провода. Секунда, вторая, третья… Для парня это были столетия, ни за что не секунды. К глазам его подступили слёзы.
— Алло? — подозрительный женский крик послышался на другом конце. Антон лишь было не выронил трубку, запаниковал, да как не знал, что говорить.
— Послушайте, — начал он, — Мы попали в передрягу в доме Максима Пономарёва, его пёс, он… Похоже, что он взбесился, собака укусил Алёну, ей безотлагательно нужен доктор, пожалуйста, помогите! — Антон тараторил, Но едва не шёпотом.
Тишина в трубке. Парню показалось, что его либо не расслышали, или не восприняли всерьёз. Он вторично раз шепнул в трубку:
— Вы меня слышите?
— Д-да, — говорила всё та же девушку растерянным голосом, — послушайте, около вас вкушать укрытие? Моего мужа теперь нет дома, а до ближайшей деревни не мало часов пешком, к тому же я не могу поручать своего малыша одного в доме…
— около вас снедать номера других людей? Позвоните кому-нибудь ещё, собака дюже агрессивен, он УБИЛ своего хозяина и лишь не сожрал заживо мою девушку! — Антон забылся. Он кричал в трубку, очень позабыв о том, что все окна открыты. после мгновение он уже слышал, как собака запрыгнул на завалинку и вот-вот забежит в дом. Прикрытая дверь его не удержит.
Антон выронил трубку, судорожно огляделся вокруг, схватил кружку со столика и приготовился бросать её в собаку. мужчина чувствовал, что псина стоит торчком зa дверью и не двигается. как лже- проверяет его нервы. И они не выдержали. Антон метнул кружку в дверь, она разбилась и часть полетели в разные углы, собака взревел от резкого звука бьющегося стекла и в прыжке открыл дверь, уставился своими невидящими глазами на парня. около тово дух в пятки ушла. сейчас дворняжка выглядела паки более ужасающей. около неё выпадали зубы. Антон единым духом это заметил. Не было правого верхнего клыка, правого нижнего и штуки четыре коренных. Из открытых дёсен сочилась кровь, капала неразлучно со слюной и пеной на ковёр. малолеток попятился и едва не упал, споткнувшись об гитару. Он схватился зa гриф и выставил её до собой, как шпагу. собака от мелодичного звучания потревоженных струн едва слышно зарычал и скаканул вперёд, не разбирая дороги. Слепота не мешала ему целить на звук, и если бы не гитара, то Антону пришёл бы конец, Но чудовище вонзился челюстями в фанерное тело гитары и стал убавлять её, якобы какую-то тряпку. малолеток дёрнул на себя прибор и со всей силы пнул пса по морде, тот отлетел и завалился на бок. Не теряя времени, Антон замахнулся и, собираясь одним точным ударом закончить сей кошмар, ударил в то место, где около пса была голова, Но было уже чересчур прот — псина вскочила и перешла в контрнаступление, нацелившись уже на ноги. Антон отбивал атаки монстра торчком как истый фехтовальщик, Но в некоторый момент замешкался, и собака ухватился челюстями зa его левую лодыжку. Антон почувствовал отдельный клык своей плотью, он чувствовал, как сумасбродный собака рвёт его ногу, кожу, плоть, как хлещет кровь, смешиваясь с кровью Сергея. Собрав все силы, он обрушил на гора собаки сокрушительный удар, опосля чего та ретировалась да же легко, как и появилась.
Антон дурак на пол, нога пульсировала, умный кружилась, плач лились, капали в лужу крови, собирающуюся под ним. звук разума пробился после завесу тумана в его голове: «Нужно приличествовать обратно, обработать рану.»
Антон уже не помнил, как дополз до сарая, как припёр дверь зa собой, разодрал штанину и залил портить часть спиртом. Его значение предпочёл пренебрегать это, всю эту боль, тяжесть, помутнения в голове. Кагда юноша обрабатывал рану, он не чувствовал боли. Было такое ощущение, что его накачали сильными наркотиками. Перевязав ногу, Антон не мало секунд смотрел, как на поверхности ткани расширяются тёмные пятна, опосля чего упал на спину и потерял сознание.
Он проснулся ночью. Ему казалось, что он дома, в своей постели, Но больная нога тогда же вернула его к реальности. Он здесь, в этом сарае, насквозь пропахшем гнилью. Где-то там, в темноте лежала Алёна и тяжело дышала. Антон осознал, что боится. И не просто боится, он в панике. везде ему мерещились клыки пса, которые вот-вот вцепятся в его горло, или же руку, либо рёбра, согласен вместе бес разницы, главное, что ему конец. Самое странное было в том, что боязнь сей и не затихал, и не увеличивался. Антону было одинаково страшно. В некоторый момент он начал дрожать, желание так, что застучали зубы.
— Антон… — Послышался хриплый звук Алёны, — мне жарко.
Она говорила едва слышно для простого человека, Но теперь Антон мог чувствовать даже как упадёт волосок в двух метрах от него. В ушах стучала кровь, руководитель кружилась, все звуки звучали как на рок-концерте или же симфоническом спектакле — с огромным эхом.
мужчина напряг руки, привстал на коленках и пополз на звук. Алёна обнаружилась в метре от него. Она свернулась клубком на холодном деревянном полу сарая. Антон влез правой рукой в какую-то лужу. Понял, что это кровь. язва снова раскрылась, похоже, она безуспешно перевернулась на бок. Антон прикоснулся рукой к её лбу (той рукой, которую испачкал кровью), она была холодной, как лёд. Его глаза привыкли к минимальному освещению, пробивающемуся после крышу. Он увидел её бледное лицо, широко раскрытые немигающие глаза, иссохшие синие губы. Ему следовательно снова страшнее, Но ныне не за пса. Антон неожиданно понял, что она умирает. если немедленно не придёт помощь, то её уже не спасти, чёртова собака! Антон заплакал, не сдерживаясь, да же беззвучно, как и всегда. юноша пошарил свободной рукой справа, нащупал рюкзак, достал оттуда бутылочку с водой, приставил горлышко к губам Алёны, Но она как только плотнее их сжала, и закачала головой.
— Нет, пожалуйста, мне да трудно дышать, не надо воды… — опосля этой болтовня она глубоко вздохнула.
— нуждаться хотя чуть-чуть, видимо-невидимо крови потеряла… — около Антона мысли путались в голове, он не мог адекватно думать и быстро тем более не мог соединять болтовня в предложения. Алёна не реагировала. Попыталась отвернуться, Но не смогла, да и осталась на боку.
Антону становилось всё хуже и хуже. Он начинал бредить. В некоторый момент он очутился на улице, весь здоровый, массивный сил. против него стоял сей пёс, скалился. Антон схватил топор, появившийся из ниоткуда в воздухе и раскроил череп псу. Вот только тот растворился, как суета от костра, и тогда же выпрыгнул из соседних кустов. мужчина взмахнул топором. На зелёную траву брызнула тёмная кровь, вершина пса повисла на многих жилках, мертвое тело животного по инерции врезался в человека, и они упали. Антон смотрел на звёзды, хоть еще раз секунду обратно был день, чувствовал бремя тела пса около себя на груди. Ему показалось, что звёзды движутся около луны, как мотыльки около лампы. Со всех сторон надвигались шорохи, Но юноша не мог пошевелить ни пальцем. после мгновение его обступили пять одинаковых псов (копий той, что лежала около него на груди) и сразу впились в его тело. Он кричал, Но с каждой секундой всё хуже слышал мой напев и, наконец, очнулся, крича и вскакивая. Нога отозвалась пульсирующей болью, за которой галлюцинации отступили на последний план. собака врезался в стену, после другой раз, третий. Антону нравилось слышать, как тот наконец слышно поскуливает. Он взял пустую бутылку из-под самогона и стал звучать ею об пол, всё шире улыбаясь. собака снаружи пришёл в неистовство, он накинулся на неприступную стену с удвоенной силой, уже не жалея своего тела. В некоторый момент Антон засмеялся. От того, что псу тожественный было больно, Но инфекция, поразившая его ум не давала покоя телу, разуму. мужчина стучал с такой силой, что бутылка разбилась, Но он не заметил этого и продолжал учить по полу острым горлышком, попутно натыкаясь на осколки, которые резали его пальцы, тыльную сторону ладони. В некоторый момент Антон остановился. Снаружи было тихо. Никакой возни. Но после он услышал необыкновенный плач бешеного пса.
— Давай, сука, я здесь, начинать же, вторично раз, давай! — Закричал Антон что было мочи.
Вой пса прервался, и раздался громкий голос врезавшегося в стену животного, интонация ломающегося черепа, предсмертные хрипы монстра. Одна из досок вылетела, и Антон увидел ночь. Самую тёмную, каких вторично ни в жизнь не видел. Но малолеток почувствовал потворство — он точный знал, что собака умер. опосля такого не выживают. Не успел он додумать, как его сморила дрёма и Антон забылся беспокойным сном.

Патрик.
То июльское утро было ужасно жарким. Патрик лежал на завалинке, укрывшись от солнца и наблюдал зa мушками, летающими над травой. Ему нравилось зa ними смотреть. Они такие грациозные, легкие, быстрые. Вот бы ему, старому псу, являться таким! деньки и ночи парить над кустами, деревьями, взмащиваться высоко в атмосфера и повергаться вниз, к земле! Но, мечты мечтами, а он всё еще раз был самим собой — восьмилетним сторожевым псом, гордостью хозяина. К слову о хозяине, приезжал он редко, по-этому Патрик да радовался ему, что едва было не запрыгивал на его голову, зa что тот в шутку ругал его, Но сроду не бил и не прикрикнул. Он добрый, В любое время привозит вкусные палочки, которые пахнут свиным салом, даёт попить холодного молока, гуляет с ним, купает в реке. Витая во всех этих мыслях, собака едва было не забыл о своей главной задаче — охране хозяйского дома. Вообще, сюда отроду ни одна душа не приходит, Но зa столько годов это следовательно обязательной привычкой.
Патрик спрыгнул с завалинки и неспешно обошёл дом. безделица нового, травка прежде растёт, солнце светит. тогда ему дико захотелось пить. Патрик затрусил по тропинке по направлению к реке, по дороге он заползал под кусты, нюхал каждую кочку, тёрся боком об стволы сосен. Пару раз ему на пути попадались белки. Инстинкт охотника просыпался в нём, он припадал к земле, подкрадывался, Но в заключительный момент старческие кости давали слабину и добыча, ехидно махнув хвостиком, улепётывала на ближайшее дерево. Патрик мало ворчал, гавкал на них, Но белки уже сыздавна скрылись из виду, и ему не оставалось нуль другого, как продолжить идти.
Речка была небольшая, на открытом пространстве, вода в ней чистая, В любое время прохладная и вкусная. Патрик припал к кромке. Напившись вволю, он пошёл обратно, только уже в обход, только что бы развеяться. По этому пути он ходил нечасто, Но почему-то то есть теперь его потянуло сюда. путь лежала после луг, после после овраг, а оттуда и до дома рукой подать. Смотря на всё на своём пути, как якобы главный раз видел, он плёлся вдоль луга и внезапно вдалеке заметил кролика. Такого маленького, серого, беззащитного… Рефлексы охотника сработали безотказно, и уже после минуту Патрик подкрался на максимально близкое расстояние, какое только позволяли его скрипучие кости. собака скаканул вперёд, Но кролик оказался быстрее, и они помчались по полю — 1 спасал свою жизнь, видоизмененный развлекался. Патрик тяжело дышал, ему становилось всё сложнее не пропускать из виду серую масть своей добычи, но, о чудо! Кролик забился в маленькую норку. собака подбежал к норе, стал копать обеими лапами. С каждой секундой отверстие становился всё шире и шире, и вот Патрик уже мог просунуть туда голову, что и сделал. Внутри было темно и тихо. Похоже, кролик затаился в дальнем углу. сквозь пару секунд глаза пса привыкли к полной темноте, и он смог различить чуть не вертикальный спуск вниз в десяти сантиметрах от своего носа. Там-то он и прячется — злорадствовал Патрик! кроме совсем немного отверстие проход, он вновь залез башкой в лаз и смог приходить вниз. Там было небольшое углубление. Вот он, кролик, только уже убитый. Патрик чувствовал, что тот мёртв. который же убил его? отповедь последовал чрез секунду. Из дальнего угла выпрыгнула огромная крыса со сверкающими глазами-бусинками и впилась в морду Патрика. собака взвыл от боли и разочарования, потянул голову назад, Но она застряла, а крыса продолжала полосовать его морду. Он чувствовал, как она впилась своими крошечными зубками в его нос, как полоснула коготочком по его глазу. От такой сильной боли и паники Патрик под конец смог избавляться и стал рыскать около норы, щетинясь, пытаясь облизать калека глаз, нос. Крыса уже скрылась из виду, разумеется и псу было не до неё, его морду как-будто проткнули тысячи иголок, а отверстие слезился и не видел. Патрик побежал назад к реке, позабыв о своих преклонных годах.
Подлетев к воде, он опустил в неё морду. в один прием стало быть легче, тюрьма вода едва притупила боль, Но очень немного. буркала заболел пуще прежнего. да он простоял не мало минут, опосля чего поплёлся, поскуливая, к дому уже известной дорогой.
Дойдя до дома, он враз же забился к себе в будку. Там было прохладно и явный знать не раздражал хилый глаз. Патрик попытался зализывать раны, Но дотянулся только до носа. Но и это было уже хорошо, ведь из глаза кровь не шла, а вот нос кровоточил что надо. Всю дорогу он оставлял на собой малость из капелек тёплой красной жидкости. Патрику хотелось пить, Но не было ни сил, ни желания топать обратно, к реке, по-этому он положил голову на передние лапы и стал ждать, Кагда придёт товарищ хозяина, что накормит и напоит его.
К вечеру дела Патрика ухудшились. В голове шумело, как-будто он обо вещь ударился, всё тело зудело и без устали дрожало. замечаться ему было преимущественно трудно, Но псу казалось, что это за раны на носу. тогда он услышал шаги. Они ему казались барабанами какого-то великана — такими они были громкими. после его уши пронзил глас друга хозяина.
— Па-а-атрик! Сюда, мальчик!
Патрик заворчал и подальше залез в конуру, только бы подальше от этих визгов! Но личность подошёл к будке, заглянул внутрь. Его привычное лик расплылось на глазах (точнее, на одном глазу) Патрика, он видел какую-то непонятную мешанина из глаз, носа и рта. Ему следовательно страшно. некоторый неясный чудовище зовёт его по имени и заглядывает к нему в будку. Патрик предостерегающе зарычал. прислуга скоро отпрянул и, судя по звукам, почесал голову. «Как же плохо, что я не могу да сделать,» — подумал пёс. муж же тихо произнёс его отчество и положил его пир в миску около конуры, опосля чего затопал прочь. Звуки шагов вызывали около Патрика злобу и страх. лицо зашёл в дом. собака слышал тон льющейся воды. В голове около него пронеслась мысль: «Он меня утопит». Но нет, побратанец хозяина наполнил вторую миску водой и, не оборачиваясь, стал продвигаться к двери. Патрика это взбесило. Он выскочил из будки и стал громко кричать на незваного гостя. Тот лишь не упал от страха, и псу это нравилось! Нравилось осознавать, что неизвестный боится его, а не только он страшится только мира! В считанные секунды индивидуальность ретировался, и наступила блаженная тишина. Только теперь Патрик понял, что ему тяжело дышать, и наречие его вываливается из пасти на добрые семь сантиметров. собака подошёл к миске с водой. Ему хотелось пить, Но он боялся, что захлебнётся ею, потому что не может глотать, как бы это глупо не звучало. Слюна капала с его губ непосредственно на землю и почти что не попадала в горло. бодрый буркала слезился и зудел, собака подошёл к стене будки и почесал его. нечаянно зацепился зa угол и немного поцарапал кожу около носа и вцепился зубами в деревяшку, громко рыча. Его охватила бешеная злоба. гнев на эту деревяшку, осмелившуюся причинить ему боль! Осмелившуюся без его глаза, возможности пить!
Успокоился он только тогда, Кагда оторвал кус доски от будки. И зараз наступило блаженство. Патрику следовательно хорошо. Больше безделица не причиняло ему вреда, боли, не разрывало его уши громкими звуками. после мгновение наступила полная апатия. Он лёг прям там, где стоял, и закрыл глаза. чрез секунду уснул. Псу снилась кровавая бойня, много бешеных крыс, вгрызающихся во всё подряд, он бежит и на ходу перекусывает их пополам, ощущает солоноватый привкус крови на своём языке, и, о чудо! Он может глотать! Он может проглотить её, эту кровь! какой же около неё был красивый вкус, Патрик не мог нарадоваться своей сызнова обретённой силе. Но этой идиллии пришёл ликвидация с первыми лучами солнца.
Небесное знаменитый проникло под закрытые веки пса и пробудило в нём справедливый гнев. Он хотел броситься на него, Но вот только оно было чрезмерно высоко. Эх, если бы он мог гнездиться мухой… Патрик встал. Его крепкий отверстие подернула пелена. согласие он видел как сквозь полиэтиленовый пакет. Впереди ему почудилась та крыса, что укусила его. Патрик прыгнул, Но поймал чуть воздух. Фыркнув, он заполз в кусты и там свернулся калачиком. вновь уснул.
Разбудил его голос открывающихся дверей и шагов-барабанов. некоторый ходил по дому бес его ведома. Это мог таиться ни одна душа иной, как хозяин. На секунду ему захотелось побежать в вилла и ласкать к его ногам, почувствовать его руку на своей голове, Но Патрик откинул эту идею в сторону. обладатель причинял ему неимоверную болезнь своими чересчур громкими шагами.
собака поднялся на лапы и побрёл к дому. властитель был в зале, листал какие-то бумажки. Патрику резали чувство звуки перелистывания страниц. Он точный ощущал физическую печаль от только этого. Вскочив на завалинку, Патрик проник в палата и подкрался к двери, ведущей в зал. Звуки стали настолько сильными, что ему хотелось откусить себе уши. Заглянув в комнату, Патрик увидел огромную фигуру, стоящую к нему спиной. собака заскулил. вещь отдалённо напоминающее хозяина повернулось и вещь произнесло. Патрик уже не разбирал слов, Но ему показалось, что его ругают. Причём адски сильно. Он зарычал. индивид приблизился и протянул руку. Патрику привиделось, что взамен руки к нему тянется крыса, та самая, чёртова крыса! Он схватил руку мощными челюстями и почувствовал стиль крови. Настоящей, тёплой, крови! Это была не галлюцинация! Наконец-то он сможет отомстить этой твари зa то, что она изуродовала его морду! Патрик поднял глаза. накануне ним находилась огромная крыса. В зубах около него оказался её хвост, вещь стукнуло его по голове, Но злоба, вскипевшая в нём, сразу притушила боль, и Патрик вцепился в гортань крысе, стал убавлять её на кусочки. Отчаянные попытки спастись прекратились, а собака всё рвал, и рвал, и рвал…
Патрик уснул прям там, на трупе поверженного врага. Ему казалось, что Кагда он проснётся, всё довольно хорошо: его глаза начнут видеть, как раньше, приедет хозяин, накормит его вкусными палочками, пахнущими свиным салом… Но Кагда собака проснулся, он увидел лишь только темноту. Полную, беспросветную темноту. Ему следовательно страшно. «Неужели наступила вечная ночь?» — Спрашивал он себя. Но тогда он всё вспомнил, и уяснение происходящего вернулось к нему. Патрик, натыкаясь на разные предметы, побрёл на освобождение из дома, по пути облизываясь. Кровь была вкусной. стиль победы. Выйдя на улицу, Патрик посмотрел на небо. Оно было чёрным. после он увидел бледное жёлтое пятно, которое, должно быть, было солнцем. Оно разозлило пса и он побежал вперёд, врезаясь в деревья, взвывая от боли, страха и злобы, попутно обдирая шерсть, которая слазила с него клочьями. В некоторый момент он споткнулся и полетел кубарем с пригорка, зацепился ухом зa ветку. Его оторвало, Но Патрик даже не заметил потери. Кровь хлестала во все стороны, а он всё бежал, неизвестно куда, лишь только бы подальше от всех этих солнц и крыс. Но в конце концов он вернулся обратно. Наступила апатия, удовлетворение. Он упал под мой дорогой куст и заснул.
после появились эти две крысы. Они доставляли больше только боли. преимущественно та, что кричала. Но убить их было трудно. Они защищались. Били его ногами, били ЕГО! Крысы, заслуживающие смерти! О, тот момент, Кагда он вцепился в лапу той, что кричала. Её кровь была вкуснее всего. Сладкая, как мёд, и в тожественный время с привкусом металла. если бы не вторая крыса, которая только топала, Патрик бы съел её целиком, это точно. Они отогнали его, громогласно крича и пиная. Им удалось спрятаться зa каким-то непроницаемым барьером, где собака уже не мог их достать. Во о ту пору гнев накатила на него с особой силой. Она толкала его на безумства. Патрик с разбегу врезался в стену, из око посыпались искры, он дурак на землю и заскулил. мой же напев вызвал около него отвращение, он хотел укусить себя, Но не получилось.
Внутри были слышны какие-то звуки, крики, Патрик еще раз не мало раз ударился об стену и затих. Нет, гнев не прошла, даже наоборот… ОНА подсказала ему, что причинять дальше. Он спрятался в кустах неподалёку и прислушивался, выжидал, Кагда же крысы, настоящие крысы выйдут из своего спасительного барьера и вот тогда… в этом случае им конец.
Но крысы перехитрили его. Патрик уснул, и одна из них проскользнула в дом, к трупу первой жертвы, от которой шёл качество победы. Патрик бес труда бы убил её, Но эта звенящая штука… Она разрывала его воспалённый ум на миллионы кусочков своим звуком. Он был похож на голос тысяч пчёл, только намного тоньше и громче. Но не смотря на это, Патрику удалось чувствовать крови и этой крысы. Она была очень другая. Горькая. Непокорная. Псу не понравилось, Но предавать свои ожидание он был не намерен. И тогда зуботычина этой штуки. Он просто выбил Патрика из колеи. сей звон, он как пробрался в самые недра головы, раздирал единственное ухо. Патрик не мог терпеть его и убежал. Убежал от крысы. вражда не просто кипела в нём. Он сам по себе был злобой.
собака проспал не мало часов, наслаждаясь тишиной во сне. Его разбудили шум крыс. Они насмехались над ним, сидя в своей клетке, в которую ему ни за какие благополучия не удавалось прорваться. Патрик подкрался к стене вплотную, обошёл её вокруг, нашёл то место, где, по его мнению, сидели его будущие жертвы. Ни с того, ни с сего он разбежался и попытался пробить стену. руководитель пошла кругом, он сел на землю, перевёл дух. Но тогда зa стеной послышались странные звука. Дзынь. Дзынь-дзынь. Патрик взревел от негодования! сей звук, интонация крыс! вторично 1 зуботычина о стену. Он почувствовал, как по морде текут тёплые струйки крови. А звуки не стихают. Дзынь-дзынь-дзынь. Патрик взревел голосом, какого николи раньше около него не было и три раза последовательно ударился о стену. собака уже не мог ни стоять, ни сидеть, он упал около стены, чувствуя, как под ним собирается тёплая лужица. Он не мог нуль поделать с этими звуками, которые раздирали его изнутри. после звуки стали более приглушёнными, и Патрик обрадовался. Наконец-то, они стихли. Но крыса закричала, она ругала его: «Ты очень никчёмный пёс! Ты ни во веки веков не выполнял своих обязанностей, тебя кормили зa просто так! Даже зайца обнаруживать не смог, дурак!» Патрик не любил, Кагда его ругали. И это придало ему сил на последний, очень капитальный рывок. Он вскочил, отбежал подальше, прислушался — крик крысы эхом отдавался в его голове, — и побежал на стену. В окончательный момент он услышал только как треснул его череп. около наступила такая желанная тишина. ныне навсегда.

Сидор.
Сидора встретила на пороге супруга и сообщила, что некоторый мужчина звонил из дома Максима и просил помощи, будто дворняжка взбесилась и покусала кого-то, что они не могут сами выбраться. Сидор одним разом понял, в чём дело. Кагда он кормил пса, тот был подозрительно беспокоен и резок. Очевидно, он подхватил бешенство.
Сидор взял ружьё, зарядил господин и быстрым шажком направился к дому Сергея. По пути наткнулся на машину, оставленную Антоном и Алёной, и понял, что заботиться плохо. почти что бегом он добрался до калитки, зашёл внутрь и неистово крикнул. Его учили вертеться с бешеными животными. Они непроходимо что реагируют на звуки и слово в слово впадают в ярость, если неизвестный крикливо разговаривает и включает музыку. Но ни одна душа не выбежал на него с грозным рычанием и падающей изо рта пеной.
Сидор постоял минуту и двинулся вперёд. около стены сарая он нашёл мертвое тело пса. Патрика. Только похож он был больше на дитя ада. невежа потянул ручку сарая — не открывается. Пришлось направляться зa топором и выбивать с петель.
Внутри на полу в луже крови лежала бледная девушка, уже как пять-семь часов мёртвая, и парень, облокотившийся на стену сарая. Сидор упал на колени около девушки, перевернул её, пощупал пульс — ничего. Тогда, не теряя времени, поспешил к парню. Тот был живой. Едва-едва, Но живой. Сидор напрягся и взвалил тело, похожее на большую тряпичную куклу, и потащил на выход, положил на солнце, поводил пальцами предварительно глазами парня. Тот молчал, только водил глазами туда-сюда. Сидор открыл флягу и поднёс к губам парня, тот сжал их и отвернулся, замотал головой. «Собака заразила, не иначе!» — подумал невежа и, не теряя времени, отнёс его на себе в мой дом, а оттуда позвонил деревенский центр.
сквозь не мало часов скорая уже мчалась в районную больницу.