Конская голова


Автором данного произведения являюсь я, ранее публиковалось [hide]здесь[/hide].Это было прошлым летом. Я отличный помню, как прекрасно все начиналось. А преимущественно я помню, насколько красивым было то место, где мы жили. честный сказать, я ощущал себя самым счастливым человеком. Я был безумно влюблен в свою красноволосую жену и до безумия обожал своих двух сорванцов. Эти человеки настолько дороги моему сердцу, что я пьяный выражать о них целую вечность, не умолкая.

Итак, моя красноволосая супруга Джен; до тово как мы поженились, я ласково называл ее «Вишня». Эта женщина сводила меня с ума. Каждое утро Джен приносила мне огненный глинтвейн в постель, очень голая и, по правде говоря, ее тело было превосходным. Она приносила мне глинтвейн и плюшки, а после мы сливались в долгом и нежном поцелуе и очень не замечали, как проходил сутки зa днем. Время шло, и мы все сильнее привязывались приятель к другу. Знаете, пожалуй, Джен – это единственная девушка, которая с возрастом становилась только прекраснее. Она как расцветала с каждым днем.

Время шло, и вот нам было уже по двадцать пять, и моя Вишня сообщила мне, что беременна. тут-то я как ни во веки веков ранее почувствовал себя мужчиной, и мне показалось, что я обязан лежать ответственным зa будущее наших детей. И вот, я юный и приблизительно удачный парень, продаю все, что около меня есть, и покупаю сомнительный лачуга на самой окраине города. далеко от шума и суеты, около как только только девственная природа. Все было так, как мечтала Вишня, и я был счастлив, глядя на то, как моя супруга получает приятность от жизни, благодаря мне.

Это произошло с нами прошлым летом. На улице очень жарил август. Я, Вишня и наши близнецы, Кортни и Альф, впервые вошли в выше- неестественный дом. как я уже упоминал ранее, это было прекрасное место. выше- чертог находился неподалеку от озера, где любили забавлять наши дети. да же очень поблизости располагались пшеничное луг и лес. семейство напоминал малый замок. Стены были окрашены в бежевый, а крыша – в светло-бардовый. Кружевные ставни яро выделялись на спокойном фоне дома и придавали ему элегантность. Клумбы около дома были усыпаны розами, люпинами и астрами. сей усадьба был идеален во всем, даже в своем расположении: все окна выходили на юг, и от этого внутри было больно тепло и светло.

Одним августовским утром, Кагда наши дети опять спали, а лучики солнца, будто золотистые нити лежали на их лицах, Джен вышла на балкон. Ее красные волосы тогда же были подхвачены порывистым теплым ветром. Утренняя осадок крохотными капельками брызнула не ее веснушчатые щеки, и от наслаждения она закрыла глаза. Ее тонкие, белые как осадок руки медленными движениями потянулись вверх, как стараясь дотянуться до золотистого шара, она приподнялась на цыпочки, и издала тихое, Но протяжное «Оооох…». От нового потока свежего ветра ее волосы еще поднялись и в тот же миг легкими движениями вернулись в исходное расположение и упали на ее спину, закрывая своим красным сиянием ее упругие ягодицы. Янтарные отливы солнца разливались по ее блаженному телу, и от яркого цвета ее волосы становились розовыми. Маленькие пылинки загорались и одинаковый становились розовыми. Вишня была похожа на фею, которая делает все около прекрасным одним чуть касанием своих длинных пальцев. Она открыла свои раскосые зеленые глаза и устремила суждение на пшеничное поле. Она долго осматривала все около и, наконец, ее мнение спустился к сверкающему далеко озеру. От того, что увидела Джен в сей момент, ее рот дрогнули и немного округлились в удивительном восторге. Она увидела белоснежную лошадь, грациозно галопирующую по лазурному берегу. фасон этой лошади был таким же волшебным и сказочным, как и все вокруг. Белоснежная волос вилась волнами до самой земле, на уши этого благородного животного то и спор садились прекрасные бабочки и тогда же поднимались, растворяясь в воздухе. Джен волею наблюдала зa этим зрелищем и приходила в неслыханный восторг. Ей внезапно причудилось, точно она маленькая, очень крохотная девочка, и что она да легкомысленно играет с этой лошадью где-то поодаль в белоснежных облаках. будто бы она падает в бриллиантовую воду и весело плещется в ней, а после, босыми ножками ступая на сырую землю, бежит домой, где ее ждет мама с доброй улыбкой. напитки Джен подбегает к маме и обнимает ее настолько крепко, что кончики пальцев белеют. И от этих видений на лице около взрослой мечтающей Джен появляется такая же добрая и нежная улыбка.

Глава 2

Вернувшись с работы паки непоздним вечером, я неожиданно обнаружил, что ни моей жены, ни близнецов нет дома. Я не испугался, Но какое-то странное боязнь билось в моей груди. Я обошел сад, все этажи дома, Но да и не нашел их. Выйдя на балкон, я окинул взглядом все окрестности, Но опять сносный не увидел. С неумолимым беспокойством в груди я спустился на кухню и обнаружил записку на столе. близко с опять горячим фарфоровым чайником: «Сегодня утром, Кагда я стирала вещи, Кортни принесла мне запах невероятных ромашек, и я спросила около нее, где же она отыскала такое чудо, и наша дитя поведала мне о потрясающем месте. Ты даже и представить не можешь, милый! Мы с детьми решили отправиться туда вместе. Не стоит терпеть зa нас, если мы придем лишь позже тебя. Люблю. Вишня».

Прочитав письмо Джен, я спокойно решил пить чай, кто она оставила для меня на столе. вероятно был и действительно вкусный, нотки шиповника играли с переливами липы и отдаленным вкусом мяты. Я удалился куда-то в свои мысли и во всем объеме не заметил, как уснул. Тем временем, Джен и пара уже сидели на крыльце и плели венки из собранных в лесу ромашек и читали сказки. Нежный, как облако, глас Джен звучал да тихо и ласково. Я вышел к ним на крыльцо и сел рядом

— как ты, близкий – ласково поинтересовалась Вишня.

— Чудесно. как прогулялись?

— Спроси об этом около наших детей, — заботливо улыбаясь, ответила она, кивнув головой в сторону горящих от впечатления малышей. Я взял Кортни и Альфа к себе на колени и, совсем немного порезвившись с ними, наконец, спросил, как они провели день. Счастливые малыши, торопясь и перебивая побратим друга, поведали мне о том, как красиво было на том озере. Какие привлекательные деревья и цветы там растут. Какие чудесные песни пели тамошние пташки, и как волшебно порхали разноцветные бабочки. Но то, что их поразило больше только – это была белоснежная лошадь, в одно мгновение пробежавшая пропускать них, оставив зa собой розоватый след. А напитки Кортни рассказала, как ей удалась дотронуться пальцем до этой волшебной лошади. Я бы ни зa что не поверил бы в сей рассказ, если бы не горящие от такого же впечатления глаза Джен.

На следующее утро мы с Джен проснулись от душераздирающего плача нашей дочери. Мы тогда же побежали в комнату близнецов, что бы узнать, в чем же дело. малый Альф сидел на кровати, скрестив пальчики и округлив от ужаса глаза, а Кортни заливалась в жутком плаче, глядя на мой палец. Джен тогда же подбежала к ней и схватила на руки

— Что случилось, милая? Где болит? — беспокойно начала расспрашивать, при этом покрывая поцелуями. На что несчастная Кортни, не прекращая плакать, показала ей палец. Джен пришла в много и, с трудом сама не заплакав, позвала меня. От того, что мне пришлось понимать в следующую минуту, я вздрогнул и сел на колени около с сидящей на кровати Джен. Мы даже не знали, что нам нуждаться делать, потому как были в большом потрясении. малый палец перст нашей малышки выглядел так, так сказать его пустили после мясорубку: куски торчащего мясо и масть кость. Джен вызвала «скорую», и нашу малышку отвезли в больницу. деревня число мы провели на голубых креслах местной больницы, Но врачи, да так себ е и не сказав, отправили нас домой.

Глава 3

Время шло, мы и тот и другой число ездили в больницу, Но нас не пускали в палату к Кортни. Мы продолжали ехать к ней и подолгу стояли под окнами, изредка она высовывала свою головку в окно и махала нам перебинтованной ручкой, Но ее тогда же забирала медсестра. Не понятно, по какой причине, Но нас даже и под бо-ком не подпускали к нашей дочери. Джен была весьма обеспокоена и, приезжая домой, она ни на минуту не оставляла Альфа в одиночестве. неумолчно разговаривала с ним, и Кагда куда-то выходила, сильно держала его зa руку.

Прошла неделя, пришло время запасать Кортни. заранее утром мы уже были готовы выезжать, осталось только приготовить любимые оладьи для нашей Кортни, чтобы, вернувшись домой, карлик обрадовалась снова больше. Джен не хотела ждать и отправила меня в больницу одного.

Когда я прибыл на место, меня встретил врач, какой оказался очень вежливым и сдержанным мужчиной. Он пожал мне руку и представился, как Джо. покамест мы шли к палате моей Кортни, ученый Джо все расспрашивал меня о Джен. ученый спрашивал, не употребляет ли моя супруга наркотиков, алкоголя и прочей ерунды. и его интересовало наше материальное обеспечение. Благополучная ли мы семья, интересовался он на протяжении только пути. И я, один тово не заметив, рассказал ему все о нашей жизни с Вишней. Рассказал о прекрасном доме на лесной опушке, о близнецах и, очевидно же, о том, как я счастлив, имея все это. Он понятливо кивал головой, протирая тем временем очки, кроме он рассказал мне о Кортни. как оказалось, ее палец перст первые три дня гнил бес каких-либо объективных на то причин, после источник поражения усилился, Но при этом величина не выходил зa пределы пальца. Кагда Кортни впервые оказалась в больнице, ее перст был в ужасном состоянии, Но он выглядел более опрятно, чем сейчас. К сегодняшнему дню кость стала замечаться паки сильнее, а негодное безжалостно проедала плоть.

Доктор Джо дал мне некоторые указания и выписал огромную кучу лекарств, опосля чего белокурая медсестра вывела зa руку Кортни. Моя малышка тогда же бросилась содержать меня и расспрашивать о маме и Альфе. Я взял ее зa руку, и мы пошли к выходу, Но выше- дорога преградил старый мужчина, скоро выпрыгнувший в коридор. Его шкура была покрыта струпьями, а кое-где проглядывали кости, как и около Кортни. Он выглядел жалко и мерзко. часть седых ворса торчал из его морщинистой головы, а глаза были покрыты бельмом. Он смотрел на нас своими заплывшими глазами и корчил страшные гримасы. после он скоро ухватил меня зa руку и хриплым голосом прокричал:

— Эй, Джен! Берегись лошадей! Берегись лошадей, Дженни!

— Что? Откуда вам известно это слава как вас зовут? – удивился я.

— Берегись, Джен! — ответил мне сей жуткий старик.

— Хм… Простите, Но мне пора, – я вырвал свою руку и поспешил к выходу. Жуткий старец протянул левую руку нам вслед и опять раз крикнул, видимо, что было мочи:

— Скажи своей жене, что бы она берегла себя от лошадей!

Мы с моей малышкой сели в машину и поехали в посёлок зa лекарствами. Она сидела близко со мной, на переднем сидении. Кортни молчаливо смотрела в окно и улыбалась проходящим пропускать людям. Теплые лучики солнца играли в ее рыжеватых волосах, и она выглядела будто напитки фея. Я заботливо поглядывал на нее и все больше замечал, что она невероятно похожа на Джен. Это была будто юная, очень юная, Джен, только со немного топорщащимися ушками – это ей досталось от меня. Мы ехали, а в машине играла наша любимая песня, и мы заодно с Кортни радостно напевали болтовня этой песни, смеясь при этом до коликов в животе.

Купив все то, что нам выписал доктор, мы отправились в магазин, что бы подкупать все то, что нам выписала Джен. С полными пакетами покупок мы успели приходить в тир и побеждать там плюшевого зайца. Прогулявшись по теплым улицам города, мы с Кортни все же решили ездить домой.

Глава 4

Мы вернулись домой, где нас ждали счастливые Джен и Альф. Это был неподдельный семейственный праздник, мы веселились и радовались жизни.

На следующее утро шел веский много и, пожалуй, с этого самого дня и начались наши беды. как обычно, Джен вышла на балкон, что бы насладиться видом окрестностей, и, как когда-то давно, увидела белоснежную лошадь. Джен тогда же схватила фотоаппарат и сделала пару снимков, Но тогда же пришла в удивление – лошади, которую она отличный видела, не было ни на одном из снимков. тем временем моя баба сделала вторично не мало снимков, опосля чего пришла к выводу, что фотоаппарат пришел в негодность и просто смазывает дальние объекты. Сообразительная Джен тогда же спустилась и рысью пошагала к озеру. Озеро находилось близко, поэтому, что бы достигать до него, потребовалось едва больше минуты. Вишня тихонько затаилась зa деревом и аккуратно, стараясь не спугнуть чудесное животное, нажала на кнопку фотоаппарата. И вновь белоснежной лошадки не было на фотографии. россинант тем временем завораживающе двигалась вдоль берега. Наклонялась над изумрудной водой, делала не мало глотков, а после грациозно вставала на дыбы, и около нее разлетались бабочки и птицы. спектакль было настолько прекрасным, что от восторга Джен не могла сдержать слез. Белоснежная пегас замирала, и ее тело тогда же покрывалось золотистыми пылинками, а как только она вздрагивала или же подскакивала, они тогда же поднимались в воздух, как миллиарды драгоценных камней. Джен была настолько восхищена видом благородной лошади, что будто под гипнозом побрела к ней.

Вишня подошла к ней, а дальше все было будто во сне. явный золотисто-розовый аристократия слепил глаза, а земля, казалось, уходила из-под ног. Все около – озеро, деревья, цветы – исчезло. шиш вокруг, только бесконечное сияние золотистых огоньков, и миллионы, миллиарды бабочек. Глаза Джен наполнились слезами, и эти слезы, стекая по веснушчатым щекам, застывали и превращались в золото. Огромные голубые глаза белоснежной лошади, казалось, впивались неуклонно в душу. Ее белоснежная волос развевалась на ветру, и золотых огоньков становилось все больше. Вишня смотрела на нее и сходила с ума. Ей хотелось закричать от восторга, Но точно вещь клейкое не давало Джен тревожить губами. Она хотела жить руку, что бы коснуться прекрасной лошади, Но ее как парализовало. Ноги стали ватными, а руки не слушались. внезапно внезапно Джен почувствовала, что падает куда-то вниз. Падает с бешеной скоростью и приземляется на темное дно, в кровь разбивая колени. Она оглядывается около и видит пустоту.

— Эй, тогда питаться кто-нибудь?! — дрожащим голосом кричит Вишня, — помогите мне…

В отзыв тишина, слышен только только дальний шорох озера, и 1 зa другим щелчки фотоаппарата. От страха около девушки начинают трястись руки, и она начинает плакать. внезапно где-то далеко этого темного дна проглядывается синий краска неоновой лампы. Щуря глаза, Джен покорно соглашаться к этому свету и оказывается в жутком месте. То, что она увидела, заставило ее реветь во место голос. Она кричала, а из ее носа, ушей и колен сочилась черно-алая кровь. плач смешивались с кровью и горячими каплями падали на ледяной бетонный пол. Бедняжка плакала и дрожала, в конце концов, она упала на разбитые в кровь колени и закричала вдобавок громче. Ее крики будто бы растворялись в воздухе и холодными каплями падали на ее дрожащее тело. совершенно в мертвой тишине виднелись окровавленные конские головы, висящие на крючках. Некоторые из них были очень свежие. Под каждой из голов текли реки крови и сливались в одну большую лужу. неожиданно из тишины послышался топот копыт и крик диких лошадей. Казалось, словно они теперь разнесут все вокруг, Но никаких лошадей близко не было. ничто не было, чуть только кровавые конские головы, из которых то и работа текла черная тягучая жидкость. Джен закрыла глаза от ужаса и начала ворожить молитву. Ей показалось, лже- света на дне стало быть больше, и она открыла глаза. пред ней находилась изображение мужики в кроваво-бардовом пальто.

— который вы? – жалобно спросила она, прищурив глаза от света

— Кто-кто? лошадь в пальто! – диким ржанием залился сей мужчина в пальто. Только опосля этого Джен удалось разглядеть, что около этой фигуры самая настоящая конская голова! Бурая, с белой полоской на морде и горящими желтыми глазами.

— Вы поможете мне?

Что случилось потом, знает лишь только сама Джен и та жуткая изображение в пальто. Одно могу сказать: мы с близнецами нашли нашу Вишню около озера с пробитой головой. Я теперь же отвез ее в больницу, где ученый Джо заботливо поинтересовался около меня:

— По вашей жене что, кони бегали?

— С чего вы взяли, док?

Пожимая плечами, он протянул мне снимок, на котором были четко видны лошадиные копыта. Я ужаснулся и попросился к ней в палату. Меня впустили туда чуть сквозь пару часов. Мы с близнецами сели около нашей Вишни, и она улыбнулась нам, как прежде.

— как ты, милая? – спросил я, нежно дотронувшись до ее руки.

— Пожалуйста, береги наших детей, родной… Ты знаешь, как слишком кусаются лошади? Что бы ни случилось, держи наших детей подальше от них, хорошо?

— Хорошо, любимая…

— Милый…

— Что, любимая?

— Обещай мне.

— Обещаю.

Вишня закрыла глаза, и ее власть сильнее сжала мою. Она умерла так, будто заснула, – улыбаясь и сильно держа мою руку. Моя Джен. Моя Вишня.