Случай в армии


сочинитель — я, пишу со слов своего армейского друга.
В 1985 году попал я с 13 такими же зелеными «комбатантами» услуживать в посёлок N, ГДР.Там базировалась 32-я гвардейская танковая дивизия, которая входила в количество 20-й гвардейской армии. Служил я мех-водом, а выше- земеля, из Балты — на узле связи дивизии. Базировались они отдельно, с ротой охраны, со своими казармами и прочим, царство в государстве, если проще. Стояли они на месте жутких боёв, где прорывался к Берлину 2-й Белорусский под командованием Рокоссовского? и столкнулся с немецкой танковой армией. Ну, это уже история. да вот, около них был 1 бетонный бункер с колпаком с горизонтальными бойницами снаружи, ранее там стоял пост, Но опосля того, как 1 часовой, ранний парнишка, реально сошёл с ума, место убрали. Вернее — убрали не сразу, а опосля тщательной проверки. Начиная с двух часов ночи? там раздавались звуки голосов, дребезжала железная вертикальная лестница, уходящая в самолично бункер, раздавались звуки снаряжения магазинов патронами, усмешка и прочее. место сняли чуть опосля того, как самолично старшой ТС сам услышал эти звуки. место перенесли метров на 80 в сторону, поставили стандартную вышку с площадкой. Дверь в бункер закрыли на навесной замок, бойницы заложили кирпичами и вроде как забыли.
Теперь то, в чем Миша клялся и трезвым, и пьяным. 12 июля, ночью, он дежурил на коммутаторе с прапорщиком. Сидели, болтали зa жизнь, вдыхали одуряющий дух липы, чаи гоняли — малина, в общем. Замигал знак вызова древнего коммутатора, прапор схватил на автопилоте штекер и уже хотел воткнуть в вертеп — и замер мгновенно. требование шел с бывшего поста, из заваренного бункера. Миша говорит, что побледневший прапор одними губами отдал наказ соединить его с дежурным по роте, что и было сделано. Доложил по форме, что вызывает «мертвый» пост, в отповедь выслушали всё, что думал о них и их состоянии дежурный. Но, к чести лейтенанта, нужно сказать, он доложил в караул, и на коммутатор прибыла «тревожка» — сержант и вдвоем караульных. после минут пять прибыл летеха с ключами и двумя фонарями, и всем вместе отправились проверять.
Подошли со всеми предосторожностями — маловато ли, неожиданно там под землей бункер сообщается с другими коммуникациями (хотя, за исключением «спальников» для личного состава бункера и колодца, там ничто более не было), и пробрались диверсанты? Прислушались — тишина. чертог — целый, покрыт ржавчиной, травка около не примята. Автоматы на изготовку, фонари тоже, источник в чертог — дверь распахнули. Затхлый воздух, ни звука, ни шороха, ни души. Телефон откровенный связи на стене, трубка на рычагах, посветили вниз — степень — и так себ е более. Вниз не спускались, с облегчением рванули на холодный воздух. Кагда закрыли дверь, лейтенант продолжительно обнюхивал прапора и Мишаню, Но нуль не вынюхал. Энергичными словами призвал к бдительности и убыл в расположение, тревожка вернулась в караулку.
Теперь самое главное, и правдивое. Вернувшись на ТС, прапор тщательно закрыл двери и склонился над Мишей:
— Ты видел телефон на стене?
— Да.
— шиш не показалось подозрительным?
— Нет.
— Миша… — прапор тяжело выдохнул и сел, продолжая его усыплять взглядом. — Миша, на трубке не было пыли. Все в пыли, толстым слоем — а трубочка как протертая заботливо…
Тут Мишаня и начал кирпичное производство. Но после до самого конца здание бункер не подавал никаких признаков жизни.
P.S. который служил в этой части — наверняка узнали по описанию, подтвердите, если что?