Чаша


Ваш рабский слуга.
«Всю ночь старого Мейера, мучили кошмары. Утром деревня слабый и невыспавшийся, он поехал в лавку. около дверей его уже ждали сам-друг знакомых следователя.
— случаться с вами по утрам уже становится традицией, — угрюмо пошутил Мейер, – Чем должен визиту?
Но, раньше чем следователи начали рассказывать, он уже сердцем почуял, что визит сей связан с Виноградовым».Утро началось для Аарона Мейера с визита незнакомого мужчины, какой сказал, что он хочет предложить ему кое-какую вещицу. торговец предложил идею ему наказывать вещь, Но давальщик сказал, что это сверх меры дорогая вещь, что бы казать ее в магазине. Он чуть мимоходом отвернул покромка старой скатерти, в которую был завернут предмет, что бы Мейер позабыл все свои опасения и, закрыв входную дверь, провел клиента в кабинет. Там господин ломбарда смог внимательно разбирать предмет, что оказался небольшим ларцом. Внимательно разглядев ларец, Аарон открыл его и в изумлении уставился на небольшую чашу, судя по всему, изготовленную из олова. Старая, потертая, с царапинами по краям, судьба была богато обрамлена в золотую оправу с драгоценными камнями. То, что скалы были натуральные и стоили огромных денег, он понял сразу. если он не ошибался, а он иногда ошибался – рама этой чаши стоила не мало сотен тысяч долларов. Он, наконец, оторвал взор от чаши и посмотрел на того, который принес ему ее на оценку. Трясущиеся руки, грязный воззрение не оставляли никаких сомнений, что предварительно ним стоит алкоголик, ждать в бомжи, ежели и до сих пор, судя по одежде, он вторично не опустился до дна общества.
– И сколь же Вы хотите, милейший, зa Вашу безделушка — спросил ювелир около клиента.
Немного поразмыслив, тот осторожный протянул:
– Пять тысяч, — помедлил и добавил, – Рублей.
У Мейера просто в зобу дыханье сперло от того, какая выгодная гешефт плыла ему в руки — суть только не переиграть и не спугнуть клиента-лоха. Он начал с того, что сообщил клиенту, что его нечто грубая обман и красная плата ей на базаре в меркантильный число около трех тысяч рублей, и то — с махина наценкой. Кагда давалец начал заворачивать ларь в скатерть, в которой он ее принес, плут тогда же сменил тактику. Он мягко, Но настойчиво забрал предмет из рук клиента и начал новую песню о старом. Он говорил о том, что бизнес дышит на ладан, что он больше покупает, чем продает, что затруднение в стране отразился не только на экономике в целом, Но и на кошельках клиентов, которые хотят даром получить то, что ему обходится в тысячи, бешеные тысячи. Продолжая говорить, он выложил на питание пять тысяч рублей. Кагда зa одураченным клиентом закрылась входная дверь, Мейер поднял трубку и начал обзванивать потенциальных покупателей. Закончив обзванивать клиентов, Мейер решил, что ему пора вскрыть лавку. Каково же было его удивление, Кагда он обнаружил на прилавке пять тысяч, которые он заплатил зa чашу. В том, что это были его деньги, ждать не приходилось: он намедни получил в банке пачку тысячных купюр для мелких расходов, и эти пять банкнот по сериям были из этой же пачки. Порадовавшись своему неслыханному везению, он спрятал эти монета наоборот в сейф и вернулся зa прилавок.

Через три часа около него в кабинете сидел эксперт, которого прислал необыкновенно зажиточный человек, имевший любовь коллекционировать и собиравший антиквариат из драгоценных металлов. опосля недолгих осмотров знаток позвонил своему клиенту и подтвердил, что приобретаемая безделушка всерьез стоит запрошенной зa него суммы с пятью нулями, и, конечно, в долларах. Тем же вечер посредник в делах покупателя принес владельцу антикварной лавки хитрец с деньгами и унес ящик с чашей. Спрятав казна в сейф и сделав в отрывном календаре пометку о том, что завтра надо вызвать инкассаторов, он закрыл салон и поехал к себе домой. Утром он пребывал в хорошем настроении и даже вещь насвистывал, Но свист застыл около него на губах, Кагда он обнаружил около себя на столе ларец. На минуту он застыл в недоумении, после тряхнул головой и протер глаза, Но ларь никуда не исчез, он стоял на столе, накануне ним, так, как-будто он сносный вчера не продавал. Пробормотав какие-то еврейские заклинания, вещь вроде русского «чур меня», Аарон Мейер долго приблизился к столу. Одним пальцем он легонько коснулся ларца, надеясь, что его тогда нет, и все это ему кажется, но, увы. перст коснулся холодного металла, и ювелир понял, что это, к сожалению, не наваждение. как только осознание материальности предмета привело его в чувство, он начал названивать клиенту. Звонок привел его опять в более обескураженное добро — на его звонок ответили сотрудники полиции, которые сообщили ему, что давалец мертв. Оставив свои координаты сотрудникам УГРО, пожилой Мейер устало опустился на стул. Он открыл ларь и опять взял в свои руки чашу; к тому же раз рассмотрев ее, он спрятал ее в сейф, где лежали полученные зa нее деньги, и позвонил в охранное агентство, которое обещало выслать к нему инкассаторов. еле он закончил звонок, как к нему в комната вошли пара следователя из УГРО и, предъявив удостоверения, начали допрос. Из слов следователей Аарон сделал вывод, что за исключением ларца, вчерашней покупки, из дома клиента ничто не было похищено. Он ответил на все вопросы, которые ему задавали следователи и выразил в конце допроса сожаление, что практически ничем не смог помочь следователям. Проводив следователей, поседелый кулак вновь достал чашу из сейфа. сегодня он разительно внимательно начал смотреть ее, поворачивая под светом яркой лампы во все стороны. Наконец, его тщательность была вознаграждена: то, что поначалу он принял зa мудреный узор, оказалось вязью, хитро спрятанной в узорах надписью. Он тщательно перерисовал украшение и отправил по электронной почте своему старому другу, эксперту по языкам, что бы тот определил диалект и, по возможности, сделал перевод. Уже вечером, Кагда Мейер отдыхал опосля ужина, наслаждаясь бокалом великолепного «Шираза» урожая 2006 года, его потревожил звонок. Недоумевая, который мог бы звать ему в столь неподходящий час, он взял трубку и услышал звук эксперта по языкам, Александра Николаевича Виноградова.
— Ну, как Ваши успехи по переводу? – взял быка зa рога Мейер.
— как раз по поводу перевода я Вам и звоню, Антон Михайлович (так представлялся русским Аарон Моисеевич), интересная надпись, откуда она около Вас?
— Дал архаический знакомый, он приобрел на аукционе в Мюнхене небольшую вещицу, украшенную этой надписью, а в чем, собственно, суть Вы да взволнованы.
— мастерство в надписи, Антон Михайлович. Вам что-нибудь утверждать название Месроп Маштоц?
— Эээ, честный говоря, нет? А что, должно красоваться известно?
— А псевдоним Моисей?
— начинать конечно, если Вы подразумеваете Великого Пророка.
— Вот да же любому армянину известно прозвище святого Месропа Маштоца, создателя армянского языка, на котором и выполнена вязь, которую Вы мне направили, Антон Михайлович.
— И что же гласит надпись?
— К этому я и веду, многоуважаемый Антон Михайлович. если эта предмет находится не около Вас, то тревожится не стоит, Но предупредить своего друга Вам, пожалуй, стоит. Скажите ему, что он обязан срочно, избавится от предмета, да как заглавие гласит, что тот, который купит эту чашу, будит проклят, как изменник Искариот, которому она принадлежала, из нее он пил в тот очень вечер, Кагда предал Христа.
— Я Вас понял, Александр Николаевич, постарайтесь как дозволительно скорее возвратить мне чашу.
— Завтра утром, я лично сам завезу ее Вам.
— Отлично, завтра увидимся, доброй ночи!
— Доброй ночи!

Всю ночь старого Мейера мучили кошмары. Утром, деревня бессильный и невыспавшийся, он поехал в лавку. около дверей его уже ждали пара знакомых следователя. — случаться с вами по утрам уже становится традицией, — угрюмо пошутил Мейер, – Чем должен визиту?
Но, давно чем следователи начали рассказывать, он уже сердцем почуял, что визит сей связан с Виноградовым. да оно и было — в это утро заключительный погиб в автокатастрофе, по словам жены покойного, он собирался к своему старому знакомому Аарону Мейеру, и нынче следователи хотели узнать, зачем довременно утром признанный ученый собирался навестить менялу. практиковать было нечего, он пригласил незваных гостей выучить в магазин. На мгновение, только только что на мгновение, старому Мейеру захотелось солгать, Но он обязан был убедиться, что ему шиш не пригрезилось, и его выводы верны. по-этому кулак привел следователей в комната и, обнаружив на столе знакомый предмет, улыбнулся в себя и стал извещать им историю появления около него ларца и чаши. как он и предполагал, блюстители порядка не поверили ему, Но ящик с чашей все же забрали для проведения экспертизы. насилу зa стражами закона закрылась дверь, как Аарон Мейер сел зa телефон, чрез короткое время на другом конце раздался старческий голос:
– Ребе Исхак Голдмейер слушает.

На следующее утро, открыв дверь и убедившись в том, что проклятая судьба на месте, Мейер не стал входить в кабинет, а направился на улицу, и в ближайшем газетном киоске купил новый часть «N-ской правды». Открыв часть на странице с происшествиями, он прочитал пару заголовков и, задумчиво пожевав губами, направился в сторону своего дома. Той же ночью в лавка старого Мейера прокралась чья-то фигура. Она держала в руке мешок, в что со стола Мейера был погружен ларец. кроме вид вышла из магазина и села в машину. скоро взвизгнув колесами, орудие впопыхах направилась в восточную сторону города, где вскоре остановилась около кладбища. изображение вышла из машины, бормоча ругательства на идише, уже из одного чего дозволительно было исполнять вывод, что до нами был своевольно обладатель лавки, Аарон Мейер. Все вдобавок бормоча проклятия, кулак направился к воротам и чрез не мало мгновений исчез зa кладбищенской оградой. после не мало часов он появился на пороге своего дома, деревня в грязи, с пустым мешком, Но с довольной улыбкой на устах. Первым делом Аарон набрал чей-то комната и, Кагда на том конце провода подняли трубку, буркнул в нее одно слово: «Сделано», опосля чего положил трубку на орудие и пошел цитировать себя в порядок. после сорок дней он сам встретился с ребе Исхаком и в взятка зa дорогой предложение преподнес ему изящную менору венецианской работы 16 века. А на Восточном кладбище, глубоко под землей, неизвестный, чье тело покоилось под столбиком с номером 1051, держал в руках ларь с чашей Иуды…