Плачущая шахта. Банная ночь


Продолжение рассказа «Плачущая шахта».
Главврач Ховринской больницы и продажный им демонолог из Австрии пытаются встречать ключ чертовщины и остаться в живых.

Автор: [hide]Василий Чибисов[/hide], психоаналитик.
Рассказ и размещён [hide]здесь[/hide].8
— какой заманчивый рассказ! — Бэзил смотрел куда-то в далекий угол и прислушивался.
— Хватит ехидничать. посреди прочим, я к Вам зa поддержкой обратился, как к … хм… как к специалисту. если не устраивает оплата, то да и скажите!
— Потише, Склифосовский, — Бэзил поставил пустую чашку на пища и приложил перст к губам. зa слоем иронии скрывался страх.
Смирнов прежде не понял, чего может устрашиться демонолог здесь, зa крепкими стенами, зa закрытыми (им же!) окнами и дверьми. Снаружи бриз трепал ветви яблонь, обрушивая их на бревенчатую веранду. Кухня, как уже говорилось, имела с этой верандой общую стенку, по-этому в настоящее время казалось, что некоторый проводит длинным пальцем по махина стиральной доске…
— Скажите, герр режиссёр, а около веранды кушать деревья? — тихо спросил Бэзил.
— Есть. Две яблони… — и тогда же собственными глазами перешёл на шёпот. — Которые я выкорчевал прошлой осенью!
— о ту пору что елозит немедленно по стене? — поднял бровь демонолог.
— Что?
— Не знаю… В любом случае, сидите тихо.
А что кроме оставалось создавать несчастному режиссёру? Отставив подальше чашку (на трясущиеся от страха руки очень было полагаться) и сев подальше от стены, он стал вслушиваться. Когда-то, годов двадцать или же тридцать обратно он как да же сидел и мучительно пытался услышать мой домашний голос, диктовавший ему сценарии. Но погибель той актрисы продолжаться запечатала рот бессознательного.
И вот сегодня Ерванд Оганезович собственными глазами чувствовал себя невольным участником чей-то жестокой и ужасающей постановки. Спектакля, в котором все роли исполняют незримые и безгласные актёры, чьим единственным оружием являются случайные звуки этого грешного мира. И если хныканье в шахте был пристрелкой для тяжелой артиллерии, то это постукивание по стене снаружи казалось свистом пуль, выпущенных засевшими в тылу снайперами. Чужими, истлевшими уже полвека обратно снайперами.
Стук тем временем перемещался по периметру кухни, будто выискивая слабое площадь между бревен. То усиливаясь, то затихая, сей звон вызывал около режиссёра единственное желание: спрятаться куда-нибудь подальше и самому становиться незримым и безгласным.
Вдруг снаружи всё смолкло. Но спокойствия это не прибавило. Смирнов насилу не упал со стула, Кагда сбоку от него возник постепенно подошедший Бэзил. Демонолога тишина, похоже, одинаковый пугала не меньше постукиваний. Он аккуратно задул керосинку, проверил засов на двери, достал из печки уголёк и вещь начертил им в углу. опосля этого он жестом предложил идею главврачу покинуть кухню, Но в задний миг непосредственно задержался около занавешенного окна. То ли профессиональное любопытство, то ли преступная халатность заставили его аккуратно отодвинуть рацион занавески и приходить в образовавшуюся крохотную щель…
Повернувшийся навыворот к режиссёру личность очень отличался от напуганного, Но спокойного демонолога. изнанка побледнело, рот сжались в тонкую струнку, на лбу проступила испарина, а глаза… Пожалуй, своего гостя Смирнов ныне боялся отрицание не меньше того, что было снаружи. Зрачки Морфинха не просто расширились — они заполнили всё глазное пространство. если бы главврач занимал свою занятие не только благодаря обширным связям, он был бы по-научному возмущён подобной аномалией. Но в тот момент Смирнов списал сей действие на панику, которая охватила демонолога. И, в общем-то, был прав.
— Т… там… там… — насилу сумел выдавить из себя Бэзил.
И тогда вещь тяжело ударилось о крышу пристройки. днесь постукивание принялось льстить уже поверху, временем перемешиваясь с краткими сильными ударами.
Пятясь, мужики покинули кухню. Дверь туда была не только заперта, Но и забаррикадирована тяжёлым шкафом. Не сговариваясь, пара отправились на чердак — там было единственное оконце, закрытое стальной решеткой, а степень свободно убиралась вовнутрь. Поднимаясь на следующий этаж, Ерванд Оганезович при всем том решил нарушить молчание.
— А что Вы там такого увидели?
Бэзил повернулся и задумчиво уставился на режиссёра. Зрачки демонолога помаленьку возвращались в свои законные владения. Бледность тожественный отступала.
— честный самоуправно не знаю. И недавно не отдельно тороплюсь узнать. А покамест мы поднимаемся, безотлагательно советую вспомнить: около кого Вы покупали участок…

9
На чердаке было бесконечно холодно, Но Смирнов решил эту проблему, притащив снизу матрас, не мало одеял и зарылся подальше от ночных страхов. Бэзил же устроил себе комната в противоположный части мансарды. исконный стол, обширный чин близлежащих участков, близнецы карандашей, керосиновая лампа, в свете которой отливали эбонитовым блеском расширенные зрачки буркала демонолога — вот и всё рабочее пространство. делать сидя Бэзил не привык, по-этому немедленно он был похож на застывшего над картой австрийского генерала либо фельдмаршала времён первой мировой.
— Я надеюсь, Вы не дремать там собрались? — под конец нарушил безмолвие демонолог.
Ответом ему был спокойный храп режиссёра. Достав из кармана пиджака часы, Бэзил с радостью обнаружил, что уже близок был рассвет. Кагда время летит незаметно, то и подвиг приносит плоды. Прихватив с собой исчерченную карту, он спокойно направился вниз.
Проснувшись с гудящей головой, Ерванд Оганезович не зараз вспомнил о событиях прошлой ночи. Он даже удивился, с чего неожиданно ему пришло в голову ночевать на чердаке. обстановка прояснилась, когда, выйдя на веранду с чашкой бодрящего чая, властитель увидел гуляющего по саду Бэзила. Нет, даже не гуляющего, а вальяжно расхаживающего, как сытому и наглому коту.
После другой чашки наблюдений Смирнову следовательно ясно, что демонолог делает по участку уже не передовой круг.
— чуть не около каждого человека потреблять дурная привычка! — не отрываясь от созерцания соседского забора, бросил сквозь плечо Бэзил. — Он чрезвычайно поверхностно относится к своим соседям. Это касается и братьев меньших, и окружающих среды, и незримых сил, и самых обычных нахбаринов.
— Кого?
— Nachbarn — по-немецки уточнил демонолог, как будто бы это могло помочь. — И я соглашаться почитать даже вечных кумушек-сплетниц, лишь только бы их сплетни помогали нам кстати брать меры. Вот Вы, Ерванд Оганезович, причинность знаете своих соседей?
— начинать что Вы! Конечно! Прекрасные люди, далеко вежливые, милые…
— Все?!
— Ну…
— Прям все, до единого? Не верю, владыка Станиславский!
— А как или Здесь элитный посёлок. Абы который не попадёт.
— Абы который мог получить эту землю еще раз полвека назад, Кагда никакой элитной застройки и в проекте не было. Это раз. И таких около нас три участка. Плюс 1 часть земли каким-то чудом передавался сквозь не мало поколений — и это напротив коллективизации и всем профилактическим мерам!
— В каком смысле “профилактическим”?
— как я уже сказал, мы чрезвычайно свободно верим в то, что наши соседи николи не будут показывать кризис для нас и нашего мира! — Бэзил продолжал скандовать свою лекцию, двигаясь вдоль забора, по-этому Смирнову пришлось сопровождать зa ним. Чай, разумеется, не замедлил расплескаться. — как в популяции накапливаются генетические ошибки, да и в глубине наследственных имений безвременно или же прот заводится всякое… Не думаю, что не считая Дзержинского неизвестный из них об этом знал. Но 1 Феликс стоил целой партии. Он-то и придумал под предлогом коллективизации и военного коммунизма шерстить помещичьи и церковные владения.
— Шерстить — в смысле грабить?
— Ну, не бес этого, Станиславский. Я вместе не одобряю, Кагда скопище начинает исполнять мой суд… Будь моя воля, я бы всех этих Unterm… мээээ… да вот. 1 часть недавно избежал проверок.
— И где же сей подозрительный опасный непроверенный часть земли? Небось, скажете, что мой?
— начинать что Вы. Зачем да одновременно Не Ваш. Соседний.

10
Смирнов явно выглядел разочарованным. зa забором нить набожная пожилая пара, которая нечего греха таить унаследовало свои небольшие “владения”, на которых теснились не мало деревьев, малогабаритный здание и…
— о чём задумались, Ерванд Оганезович?
— разумеется вот. Не помню, что бы я видел их дом. Из моих окон причинность виден их участок.
— Ага! Шпионим зa соседями! — торжествующе подмигнул демонолог. — Это правильно! Это полезно. Живее будете. Ваши предположения: гораздо делся дом?
— Может, зa деревьями не видно.
— Может. Ваши соседи, Вам решать. А что вторично Вы просто да опасливо стали смотреть на сей несчастный забор, как точно на нём разгадка нарисована. Нет, если хотите, я могу нарисовать, Но это будит не очень то…
— почитать Морфинх! Ну, притормозите, для только святого. Я с утра бес чая плохо соображаю. разумеется и морозец пробирает. Что мы тогда круги нарезаем, в конце концов?!
Бэзил закатил глаза в театральном страдании и молчаливо пошёл вслед зa Смирновым в гостиную. Было видно, что немотствовать демонолог умел, Но не отдельно любил. Особенно, Кагда его об этом настойчиво просили (а такое случалось часто). Тем не менее, тишина могло останавливаться хорошим средством для прояснения ситуации. И Ерванд Оганезович её действительно прояснил.
— В общем, я не люблю на волос к их забору подходить. По вечерам около них по саду некоторый ходит. прежде я думал, что это собака. Но собаки, пардон, лают. А это смеется, как гиена. Кагда я только здесь поселился, то тожественный ходил по саду и прислушивался. Этих зверей там несколько. Кагда месяц соглашаться на убыль, они преимущественно яростно перебрёхиваются ночами. Я о ту пору порадовался, что тын благородный и прочный. Вы сами видели: от других двух соседей меня отделяет живая забор на хиленьких металлических прутиках. И ведь ни около кого из соседей нет животных! Стоит завести себе зверушку, как та начинает сердиться от страха и пропадает в ход недели.
— То есть, плетень не Вы ставили?
— Говорю же, что нет. Я тогда вместе безделица не трогал.
— А который продал Вам дом?
— Не знаю. Всем занимается выше- деятель по недвижимости.
— Хорошо. Давайте поставим задание по-другому. Вам продали полный участок?
— Вроде да. Хотя… Михаил говорил, что нужны были какие-то бумаги, вещь мы там делили. Что такое? — Ерванд Оганезович заметил, как настойчиво Бэзил постукивает по топографической карте.
— Все участки имеют приблизительно одинаковую площадь. часть земли Ваших соседей смотрится здесь малость неуместно. Но и Ваш “надел” меньше по площади, чем все остальные! Однако, если мысленно убрать вот эту вот черту, то “справедливость” будит восстановлена. Вывод. Кирпичная забор разделяет не просто пара участка, а две части древле единой территории! А мы с Вами теперь сидим в гостиной “пропавшей” усадьбы и пьём чай.
— Я не понимаю. Мне соседи так себ е не говорили, только мило улыбались…
— кроме бы они Вам вещь сказали! Это ведь всё та же преступная халатность. Скорее всего, они просто не отличили одного пожилого джентльмена от другого.
— начинать ладно-ладно. Это остальные соседи. А сама пожилая пара!
— Ага. Вот мы и подкрались к самому интересному в этой истории. Набожные, вежливые, тихие одуванчики. Держат на участке гиен, которых Вы только слышали, Но ни в жизнь не видели. Спят они тожественный непонятно где, дом-то продан. Ютятся на клочке земли. Зачем?
— Зачем? — эхом отозвался Смирнов.
— начинать же, Склифосовский! Напрягите Вашу лысину. Ясно, что здесь снедать известный расчёт. Вам продают не полноценное владение, а его обрубок. И лачуга строили не Вы, а прошлые хозяева. Значит, настоящим собственником Вы не стали.
— как не стал?! Все бумаги…
— Не спорю. Но попробуйте наказывать эти бумаги тому, что ежедневный и ежечасно топчется около порога, ожидая услышать приглашение! около меня, например, австрийское гражданство, Но это не мешает первому встречному менту или же кавказцу устроить нуждаться мной самосуд. А если Вы не очень обладатель Вашего Raum, то и на набег в жизненное место уже не да силён…
— о чём?! Вы?! Говорите?! — от яростного непонимания ситуации Смирнов начал чеканить слова. сей величавый несочувствие он оттачивал всю свою жизнь: на подмостках, на политических дебатах, во властных кабинетах. Но теперь боязнь превратил сценический вид во вторую шкуру.
— Я. Говорю. О… — пытался перекривлять ему Бэзил, Но рассмеялся. — Дьявол! как это около Вас да получается? Научите потом, а, Станиславский? Короче. Der Lebensraum. Границы, внутри которых Вы как лицо защищены от вторжения соседей. Любого рода: как людей, да и не совсем. Но если чьё-то жизненное промежуток не меняло владельца чересчур долго, то возникают разного рода аномалии.
— Вроде плачущей шахты?
— И да, и нет, — Бэзил был доволен направлением мыслей режиссёра. — Ховринка долгое время находилась бесхозной, а это вдобавок опаснее. Природа не терпит пустоты. начинать так психопаты с ней. около нас тогда целое земельное владение. Наследственное! Пусть небольшое, это неважно. И что мы видим?
— Дорогу, — бес тени сомнения откликнулся Ерванд Оганезович, Кагда демонолог вновь постучал по топографической карте. — Только не спрашивайте, гораздо она ведёт. Там посёлок заканчивается.
— И что? Заканчивается Ваша возня о своём жизненном пространстве? Вы меня удивляете. верно будит Вам известно, герр режиссёр, что дорога, начинаясь от запасной калитки во дворе Ваших соседей, ведёт прямёхонько к старому закрытому скотомогильнику.
— Вы меня зa идиота держите? тогда бы зловоние находилась такая, что…
— Ну, способ растянулась на не мало десятков километров. Но она никуда не сворачивает и даже не петляет. Из пункта А в место Бееееее. Чуете? Чуете, Склифосовский! Такая магистраль смерти.
— Согласен, неприятно. Но это их дело.
— А Вы про экстраполяцию слышали? Давайте продолжим эту прямую линию… — стремительное ход карандаша по карте. — И вот это уже Ваше дело, причинность путь упёрлась в Ваш порог! Более того. Спорю на что угодно: мы можем это проверить.
— О! начинать между тем размолвка уже проигран, — уголки губ Ерванда Оганезовича скептическими камнями рухнули вниз. — ряд пересекает не только забор, Но и сарай.
— Да, это для меня было загадкой, — признался демонолог. — Но это не очень сарай. И если Вы покажете, где около Вас тогда погреб, то…
— То Вы расстроитесь. Потому что никакого погреба около меня нет.
Как якобы неизвестный нажал на паузу. Бэзил да и остался защищать с раскрытым от удивления ртом. Со стороны соседнего участка раздался лай, больше подобный на враждебный смех пьяной компании.

11
— вещь они ныне рано. отроду их днём не слышал! — покачал головой режиссёр.
Демонолог и его наниматель вторично пустились в пешую экскурсию по дому, на сей раз бес паники, беготни и закрывания дверей.
— Не могу поверить! Даже подвала нет! — сокрушался тем временем Бэзил. – Но, как же так?! Ну, ежели и бы подвал могли сделать, начинать хоть бы бы подпол!
Смирнов поймал себя на мысли, что безнадежность всегда самодовольного Морфинха доставляет ему радость.
— Не расстраивайтесь так. Вам нужно знать ценить поражения. Не всё в этом мире дозволено объяснить теорией заговора! — настал черёд режиссёра декламировать лекции. — Голову потребно иметь в холоде. А Вы бы себя видели. Зрачки расширены, волосы дыбом, личико перекошено. И несётесь куда-то после место дом, как лось опосля неудачного гона. Вот полюбуйтесь. Все багаж здесь раскидали!
— Какие глубокие познания из жизни лосей… — Бэзил попутно заглянул в комнатку близко от кухни. Смирнов сидел не корточках около старого серванта и подбирал с пола книги. — А что около Вас тут?
— короткий склад, покамест не знаю, гораздо это имущество девать… Герр Морфинх! начинать сколь можно?! Почему Вы даже не можете дослушать ответ?
Действительно, Бэзил уже успел уходить в коридоре, приходить на кухне и пару раз подпрыгнуть.
— истинно что происходит? вдобавок одна выходка, и я ничто не заплачу Вам. В конце-то концов, который тут…
— … принципал Боюсь, что отзыв будит не самым приятным. И несмотря на мои лосиные выходки, я утверждаю, что в эту комнату я даже не забегал. Закрыл дверь — и всё.
— А что, книги с серванта сами попадали? — Смирнов обошёл громаду из красного дерева полукругом и вновь присел. — И как умудрились?! неуклонно во все стороны…
— Скажите, Склифосовский, а Вы фонтан видели хотя раз? — и прежде, чем режиссёр взорвался новой вспышкой праведного гнева, продолжил. — просто такое впечатление, как словно вещь ударило по серванту снизу, и книги раскидало силой удара.
— правда бросьте! Это как необходимо стукнуть? Мы бы услышали.
— А мы и слышали.
— Когда?
— Кагда сидели на кухне и чаёк распивали.
— Но стучали ведь снаружи!
— Не факт. Стучали “где-то рядом”. А эта камера как раз страшно недалеко к кухне. Давайте-ка сдвинем эту махину.
— Хе-хе. желание её сюда двое здоровых грузчика еле-еле затащили.
— Значит, звоните грузчикам. До вечера мы должны ориентироваться со всем этим безобразием, если населять хотим.
— А может, лучше просто переехать отсюда подальше?
— Толку-то, Станиславский? Вы же режиссёр. разве не чувствуете: и рыдание в шахте, и да как раз купленный участок, и гиены зa высоким забором, и эти постукивания… Это же всё спектакль! И Вас заставят сыграть здесь главную роль!
Смирнов тихо стал отыскивать мобильный. Никаких возражений он не мог и не хотел приводить. Его ум терзали те же самые мысли.

12
Рабочие прибыли только к вечеру. Солнце уже село, что заставляло Бэзила довольно нервничать. что бы не тратить наудачу времени, он вынес из комнатки все легкие вещи. Явившимся грузчикам оставалось только передвинуть сервант в очаг каморки. Бэзил категорически настаивал, что бы громадину не убирали далеко. еще раз он предложил идею Смирнову вскрыть пол. начинать как предложил идею Режиссёр не успел ничто возразить толком, как доски уже отправились в далекий угол.
— Так, Склифосовский, что же мы тогда видим?
— Подземный ход! — обреченно ответил главврач. — Вы были правы о дороги.
— Представьте себе. А Вы были чертовски правы, Кагда захламили эту комнату до предела. если бы не сервант, то опосля постукивания веточкой по стеночке настучали бы и нам по головушкам. И не факт, что веточкой.
— Нам чё, Ерванд Оганезыч? — подал гик 1 из рабочих.
— В поход на чужую страну собирался король… — попытался пропеть Бэзил куплет Окуджавы. Получилось, торчмя скажем, да себе. — Прогуляйтесь с нами по тоннелю, ребят.
— А чё мы? А чё там?
— Там. Золото. Возможно. В крайнем случае, бутылка.
— Чё, прям там?
— Бутылка? Нет, не там. С меня бутылка, — в тусклых глазах парня сверкнула первая малость осмысленного интереса. Морфинх брезгливо поморщился.
— А мы чё?
— Вы идёте первыми, вот чё, — Бэзил мысленно поразился способностью задавать столько разнообразных вопросов с поддержкой только многих слов.
Рабочие неохотно полезли в проход, что оказался достаточно узким.
— Что бы не ломилось к нам вчера, оно себя здесь легко чувствовало… — пробормотал демонолог и тогда же пожалел об этом.
— А чё к вам?
— правда хулиганы тут… хулиганили…
— А вы чё?
— А мы им идём чё-почём отвешивать.
Идея кому-то вещь отвесить рабочим больно понравилась. Они стали бодрее прокладывать себе дорогу сквозь компактный коридор.
Наконец козни закончился ступеньками. Оставив работяг внизу, демонолог и его доверитель преодолели короткий подъём. Удивлённый режиссёр осмотрелся.
— Это же соседский сарай!
— Хуже, Станиславский. несравненно хуже. Это баня! — вынес приговор Бэзил, оглядывая закопчённую печку, полусгнившие дубовые веники
— И что же в этом плохого?
Бэзил откашлялся и зловещим тихо продекламировал.

На чужой-то, на сторонушке,
На злодейке незнакомой:
На болоте здание рублена,
По сырому бору катана,
На лютых зверях вожена,
На проклятом месте ставлена.

— Это чё? — испуганно спросил высунувшийся работяга.
— Народная мудрость. Ничё, в общем. Нырни обратно.
— А я чё? Я ничё, — случайно вернулся в подполье явно любопытствующий парень.
— как они здесь мылись?! — Смирнов брезгливо приподнял замоченный от слизи веник.
— Не мылись, а парились. Вы же сами сказали, что эта пожилая двое была верующей и набожной. А где информация, каким богам они молились? Подозреваю, что здесь не обошлось бес славянской мифологии. растворить баньку по-чёрному — значит, призвать нечистую силу со всей окрестности. А тогда вторично дорожка к скотомогильникам. либо оттуда. Давай, кстати, посмотрим, что в предбаннике…
Открыв дверь, Бэзил посторонился и поспешил придержать обмякшего режиссёра зa локоть.
— Крепитесь, Станиславский. И постарайтесь не казаться этим…
“Этим” оказались висящие на больших крюках мешки, в количестве двух. Матерчатая ткань их пропиталась кровью и разорвалась в многих местах. Одной из таких дырок воспользовалось свиной копыто, такое же разложившееся и уродливое, как чуть не всё в чёрной бане.
— Не понимаю… — Ерванд Оганезович поднял с пола путь и повертел в руках. — Ведь подвешивали не мешки, а сами свиные туши. Смотрите, Морфинх. самоуправно торба одели снизу, а связка завязали около основания крюка.
— Так. И что? — демонолог был погружён в размышления об оккультном значении свиньи и не ожидал, что режиссёр проявит такую житейскую наблюдательность.
— А то, что деревня пол обязан был иметь пропитан их кровью! Даже если мешки одели много быстро.
— Это если бы свинок вешали живьём! — возразил Бэзил.
— Да! Получается, на крюках изначально болтались свиные трупы.
— Удивили… Я даже знаю, откуда их сюда принесли. Не понимаю, правда, зачем. Что это зa ритуал такой?
— так точно подождите Вы с ритуалами! Могильник закрыт давно, Вы сами сказали. Оттуда приносят чудом добытый уцелевший кус мёртвого мяса. Мясо вешают на крюк. Крови нет. Спусти какое-то время одевают мешок. И кровь есть. Притом свежая. Это как понимать?
— А это требуется познавать — поднял бровь демонолог.
— Надо, батенька! Надо! И то есть Вам надо, потому что я зa это Вам плачу немалые деньги!
— покамест только обещаете заплатить… Чертовщина какая-то. Чертовщина в квадрате. быстро что возможностей открывает медленное умерщвление свиньи! Но что бы кому-то пригодилась исстари мёртвая туша…
— Герр Морфинх! около меня для Вас прискорбная новость. Вы тупой. На тушу напялили котома потому, что она неожиданно стала много кровоточить!
Ерванд Оганезович, снисходительно поглядывая на посрамлённого демонолога, постучал крюком по мешку… ранец истошно завизжал и стал сотрясаться в конвульсиях.

13
Смирнов отскочил, как ошпаренный. Бэзил недавно странно дёрнулся в бок, вроде бы открывая дорогу режиссёру, Но в то же время толкая его. Ерванд Оганезович не удержал равновесия, и острое острие крюка прошлось по его предплечью. красный ручеек окропил печную копоть. Сажа отозвалась шипением.
На улице раздался необыкновенный лай, больше подобный на хохот. посреди собой переплетались поменьше мере пять разнообразных “голосов”.
— Чё, чё там?
— Ничё там. Держи дедушку! — гаркнул на испуганного рабочего Бэзил, а второму протянул крюк. — Вот. Будешь прикрывать. И не вздумай потерять железку.
— А это чё?
И вот тогда строгий челябинский юноша услышал такой продолговатый таблица того, “чё” дозволено перекинуть после плечо, что кровный посёлок показался ему другой культурной столицей.
За спиной не смолкал поросячий визг. Шакалий смех становился всё громче и всё ближе. Стены коридорчика, казалось, смыкались около несчастных. Ерванд Оганезович со своим “санитаром” были уже в шаге от спасительной дырки в полу. Бэзилу оборот вспять давался тяжелее. Что касается челябинского краснобая, то фобия весь сломил молодую волю: мужчина стоял между прохода, отмахиваясь железкой от пустоты.
“Как костью размахивает предварительно мордой голодного пса” — запоздало понял место много своей ошибки Бэзил. В противоположном конце тоннеля раздались звуки борьбы. Звери, либо чем они там были, явно выясняли отношения посреди собой. Каждому хотелось заполучить испачканный кровью режиссёра крюк. Допустить этого было нельзя. Морфинх вернулся на не мало шагов и попытался отнять железку около рабочего, Но гораздо там! Демонолог едва было не повторил судьбу на беду севшей на “дворник” саранчи.
Поняв, что процесс это бесполезное, Бэзил достал из кармана пиджака маузер и пару раз выстрелил в темноту. “Шакалы” встретили пули дружным презрительным хохотом.
— Так… Понятно… Ладно, парень, не скучай тут. хотя вещь полезное в своей жизни ты сделаешь.
Не колеблясь больше ни секунды, демонолог поспешил к выходу, оставив рабочего в качестве большого и высококалорийного живого щита. Очертаний приближающейся стаи хватило, что бы исполнять неутешительные выводы.
— Быстро! Толкай туда сервант! — выпрыгнул Бэзил из дыры в полу.
— А как же Витёк?! — нацеленный в упор маузер заставил работягу пренебрегать про Витька и вложить все силы в заушина плечом. Сервант оказался как раз по размеру. большой из красного дерева рухнула в провал. Снизу раздался сдавленный визг.
— Так. сейчас все слушаем меня. который ютиться хочет, разумеется! — экивок был адресован парню, что стал отступать к выходу. — около тебя сам вкушать две минуты, что бы дотащить нашего дорогого режиссёра до гаража, а самому проникать на крышу.
— На крышу?
— дальнейший раз повторяю только опосля выстрела! — зрачки демонолога рывком развернулись на всю склеру и тогда же свернулись обратно. Это произвело должно впечатление, и маршрут до гаража подлинно занял пару минут. за всем тем в общей сложности операции с сервантом и подземные прогулки продлились, как оказалось, до самых сумерек. На дворе быстро вступала в свои права ночь.
— И тем не менее Зачем Вы его на крышу загнали? — спросил Ерванд Оганезович, рассматривая наспех перевязанную и щедро политую зеленкой рану. — так точно и почему бы нам залпом не уехать?
Последний задача не был лишён смысла. Машину режиссёр выгнал к открытым открытый воротам, мотор радостно урчал. Но всё же. или в путь, или в изба — вот, казалось бы, сам-друг разумных пути. А защищать между двора, пусть и в укрытии густого виноградника…
— нуль не могу возразить. Но если дёрнемся сейчас, то нас поймают.
— который Эти гиены?
— если бы! Вы же слышали, какую свалку они устроили около входа в тоннель. разом понятно: для них это запевало шахтёрский опыт. чрез козни к нам пыталось проходить вещь очень другое. Я вчера увидел только часть этого гостя.
— какой фрагмент?
— Не знаю. Считайте меня древним алхимиком, которому предложили в слепую анализировать слона… нынче около них потреблять идеал Вашей крови. А это значит, что никакие стены Ваших друзей уже не остановят. будит штурм. И сей удрученный нам поможет.
— Каким об…
— А начинать не двигаться! — Бэзил опустил стекло и бес лишних разговоров выстрелил. Пуля попала рабочему в живот. Бедняга растянулся на крыше гаража, корчась от боли.
— Кровь поглощать кровь. преимущественно если к ней примешивается дух страха. Я хочу побеждать нам время.
— А ужели собаки его достанут там?
— Нет конечно. Они сам даже сквозь мой палисадник перелезть не смогут! А вот оно — демонолог стихийно вжался в сидение, зрачки предательски задрожали — оно сможет…

Автор: [hide]Василий Чибисов[/hide], психоаналитик.
Рассказ да размещён [hide]здесь[/hide].