Тысяча


хроника затянутая, наверное, не непомерно страшная, Но — в своей документальной части — абсолютно правдивая. То теснить все, что я видел и слышал и ниже описал, — ни одним словом не вымысел. А допридумывать до состояния страшилки не стал.

Был около меня 1 друг. Жил я в этом случае в Германии, и он, как и я, тожественный приехал из России на ПМЖ. прислуга был неглупый, с хорошим образованием, Но непутевый. Работу по специальности заграницей встречать нелегко, и он скитался от подработки к подработке. Жену и детей не имел (или остались они в России, сейчас, по давности срока, не помню). Любил выпить, а вместе и поговорить. Живя в Германии, ко времени нашего знакомства, уже годов пять или же шесть, учил меня многим важным мелочам, рассказывал о своих наблюдениях зa местной жизнью. И вот, в дежурный раз уволенный шефом с некоторый жалкой работёнки, вроде уборщика или же грузчика, остался он бес денег. Пошел в социальную службу, стал стяжать пособие. А его вроде как аккуратно хватало на то, что бы поесть правда зa квартиру заплатить, ну, плюс вдобавок немного. А дядька-то, хоть бы в целом не шиковал, Но привык обитать от одной бутылки хорошего коньяка к другой, согласен и — самое суть — по девушкам ездить, которых около него в городе и окрестностях было особа двадцать на заметке. Потом, Кагда все двадцать девушек поняли, что от моего знакомого шиш толком не добиться, ни замужества, ни дорогих подарков и совместных отпусков в Египте, — они недавно едва не все враз от него отвернулись. И перешел Андрей (так звали этого непутевого дядьку) на девиц легкого поведения. А они в Германии недешевые (уж простите зa детали) — самое малое пятьдесят евро зa визит просят. Для Андрея с его социальным пособием — безделица дело.

— Я, конечно, могу выкроить монета на один-два раза в месяц, — говорил он мне, — Но что такое для меня пара раза?! Только желание раздразнить…

И вот маялся он так, маялся, после с какого-то времени гляжу — сызнова повеселел, Кагда выпиваем вместе, не тоскует и живо, как раньше, делится подробностями любовных похождений.

— Что, работу нашел? — спрашиваю.
— разумеется нет, на социале сижу. какой толкать ящики таскать, получая те же деньги…

Вот проходит месяц, другой. Андрей в хорошем настроении, похождения не прекращаются, работы прежде нет. Я своевольно не стал выведывать, что верно почему, а он не рассказывал. Но вот, опосля дежурный посиделки, выйдя жить меня на туземный вокзал (я жил в 30 км от его города), он внезапно говорит:

— А знаешь, где я монета на проституток-то беру?
— Где?
— А вот слушай… Можешь, конечно, не верить…

«Сплю, значит, я как-то, напившись с горя (помню, всю бутылку выпил). Просыпаюсь часов в шесть утра, уже светает. сосать хочу-у, не могу… помещение вся табаком и перегаром пропахла, мебель, блин, старая из Красного Креста… сервиз — около меня в Барнауле помещение раз в пять культурнее была… Иду на кухню и думаю: и зачем я только в эту чертову Германию приперся? Сопьюсь в одиночестве… Попил, брякнулся еще в кровать. спать не могу, лежу в некоторый омерзительный полудрёме. И неожиданно явственно чувствую, что близко на стуле некоторый сидит. Ей-богу, сидит! Я лицом к стене лежу, обернуться боюсь наотрез: да и чувствую, что там какого-то монстра увижу либо опять что из мира белой горячки (хотя вроде бы и пил не круг день, и вместе не да что бы быстро колоссально сильно). Стал про себя молитву произносить — не пойми какую, просто «спаси» конечно «сохрани». Даже «сгинь» боюсь упомянуть — что бы опала того, который сидит, не навлечь… И тогда — опять в неясный провалился, скоро так, лже- по голове дали. И слышу, значит, во сне (просто слышу, не вижу ничего): «Деньги на баб отныне около тебя будут. По пятьдесят на круг день. В главный число каждого месяца они будут казаться в бардачке твоей машины. проматывать их будешь только на проституток, а сели что лишнее останется, хотя пятидесятка, — в худой число месяца положишь её в бардачок. Она исчезнет, зато назавтра там еще будут болеть полторы тысячи. А забудешь последки положить, или же потратишь на что-нибудь другое — новых денег больше николи не получишь… не получишь… не получишь…» Брр! Это самое «не получишь» вибрировало в ушах всё утро. Я встал, взглянул на стул около кровати. Умылся, поехал зa пивом. Достаю в машине телефон — проверить, не звонил ли кто, не писал ли. На экранчике дата: 1 октября 2002 года. Себя не помня, автоматически полез в бардачок…»

В общем, нашел он там, по его словам, обещанные во сне непонятно кем деньги. Я-то, естественно, не поверил ему и подумал ,что очень простолюдин от тоски, водки и безденежья скуксился, страшилки рассказывает. А то просто работу нашел, может, криминальную какую, утверждать о ней не хочет. Вот и выдумал про неясный для понту. Всякое такое думал я тогда. начинать что, благоприятель он вроде бы хороший, утверждать с ним интересно, помех не доставляет, а уже и помогал не раз. Будем дальше общаться, если всё пойдет нормально…

А Андрей жил-поживал, вроде бы и не работал, по девкам ездил, выпивал, Но не запивался. Но расположение духа около него из В любое время приподнятого стало быть прогрессивно В любое время тревожным, а после и еще раз тоскливым. А после — о, чудо — он стал жаловаться, что к женщинам его едва не не тянет. И 1 раз, как бы посреди прочим, сказал мне:

— Жэка, я худой луна из полутора тысячу в бардачке оставил. Пятисотку едва потратил…

Сказано это было вскользь, после моментально о чем-то другом заговорили, и я, признаться, не помню, что бы мы возвращались опять наскоро к этой теме. Андрюха стал меньше выпивать, реже выкуривал со мной по сигаретке. Помню, завершительный раз, Кагда мы курили с ним около него на балконе. Была сырая и бесснежная немецкая зима, около мрачнели дома социального типа, для бедных. В таком доме, в маленькой двухкомнатной квартире он и прожил почти что все своё время в Германии. Мы куча говорили о чем-то повседневном, после вспоминали прежние годы, Россию. Но единственная фраза, которую я отчетливо запомнил из тово разговора, была такая:

— А я вот теперь тысячу евро в машине забыл оставить. Выпил вчера и забыл. сейчас вот трать её на что хочешь. Но больше этих денег не будет… А и хрен с ними! Пойдём в комнату выпьем, холодно…

Когда я сквозь пара дня позвонил ему на мобильный, то мне ответил по-русски некоторый придирчивый женский голос:

— Андрей умер в понедельник.

И сцепление прервали. «Наверное, приехала сестра… Он рассказывал», — автоматически подумал я. Звонить еще раз опосля того, как она положила трубку, не было смысла. Я отправил смс с соболезнованием и некоторый невнятной просьбой сообщить подробности. ни один человек не ответил.

Когда сквозь неделю я собрался и приехал, то около над кнопкой его звонка уже была табличка с второй фамилией. звать я не решился, а соседи, пожилая немецкая пара, выехали из квартиры к тому же луна назад. Больше в доме он ни с кем не общался. да что спросить про судьбу Андрея мне было не около кого.