Погибший отец приходил после смерти


деяния из детства нашей соседки по дому. Пересказала нам наша мама. составитель — я.
Довольно пугающий случай. В отсутствии матери убитый на фронте благодетель навещал детей.Старенькая соседка из нашего дома поведала моей маме, что Кагда пришла похоронка на отца, ей было 4 годика. около неё была сестра, постарше на три года. В те военные годы человеки на заводах работали по полторы-две смены. Мать приходила восвояси только ночевать, валилась с ног. Дома накапливалась грязная посуда, кастрюли, а мама мыла их пару раз в неделю, сама же находила силы только на действие пищи. да вот, в 1 отличный бал мама приходит и спрашивает: «Зачем же вы сами мыли посуду? Вы ж не умеете, перебьете все!» А дети отвечают: «Мама, а это не мы, это духовенство помыл!» Мама лишь со стула не свалилась! «Ах, вы, врушки такие! Ишь, чего придумали, нисколько святого нет для вас!» тогда девочки и повествовали ей, что никакие они не врушки, что днем позвонил в дверь папа, они увидели его в глазок и здорово испугались, им следовательно страшно, ведь мама говорила, что он убит, а он все звонил и звонил. Но папиного гнева боялись, видно, больше. Короче, пришлось впустить. духовенство зашел молча, младшую одновременно на руки взял, носил по квартире (точь в точь, как делал В любое время это при жизни), Но ей было дико страшно, она сидела на его руках вся съежившаяся (маленькая, а за всем тем понимала, что тогда вещь не так!). Кагда он ее носил и проходил пропускать старшей дочки, то старался ее ущипнуть (именно да он с ней поступал и при жизни). после он пошел на кухню, убрался там и перемыл всю посуду. зa все время не проронил ни слова. опосля этого открыл дверь и ушел.
Мама, выслушав девочек, залилась вся слезами. Сказала — голь ваш папочка, как же он жалеет вашу устающую маму, если даже с тово света приходит помогать! Мама рыдала, пускай бы сама ни за что на свете не могла объяснить случившееся. Ошибки же водиться не могло, духовенство поистине был убит и захоронен, были свидетельства очевидцев, близких их семье людей. А после не мало дней, Кагда опять накопилась посуда, духовенство вновь пришел и еще носил младшую на руках по квартире, старшую щипал и после прибирался на кухне. И опять ничто не говорил. если девочки вещь спрашивали, то он только тихо улыбался. Его визиты повторялись время от времени, уже нечасто, Но В любое время в отсутствии матери. Девчонки тряслись от ужаса, им В любое время почему-то было страшно. Но тем не менее В любое время его впускали, не могли противиться родителя.
А после какое-то время довременно утром по их улице шли демобилизованные раненые солдаты, то ли их привезли откуда-то, не помню точно, Но помню, что их пропасть было, и все они в ужасном состоянии — настоящие скелеты, грязные, страшно изможденные (может, это были освобожденные из плена или же концлагеря, просто девочки толком не поняли или же забыли со временем), помнят только, что женщины из разнообразных домов разбирали их к себе на побывку, вышла и их мать тоже, и ее почтение привлек настоящий завершительный солдат, он из всех был самый-самый несчастный, деревня перебинтованный, Но самое суть — все были в сапогах, а он — общий босиком. около нее даже душа защемило. Мама подбежала к нему и повела в мой дом, первым суть вымыла его, перебинтовала, накормила, уложила отдыхать, постирала его одежду и ушла на работу. Следующим утром он обязан был уходить. Мама дала ему в дорогу хлеба, Но самое суть — отдала ему папины сапоги, которые держала как память об отце. В ближайшую же ночь она увидела покойного мужа во сне. Он ей сказал только одну фразу: «Вот в настоящее время я спокоен!»
С той отверстие визиты покойного прекратились.