Здесь умирают дважды. Глава 6. Bon Appetit!


компилятор — я.— Кэтрин Сильверман, клянетесь ли вы утверждать чуть правду и ничего, помимо правды?
Я сидел на скамье и гордо смотрел на Кэт, я ненавидел всех и все… почему вот всем просто не брать и не кончать с собой?!
— Я… я отказываюсь от показаний…
тогда все выпучили глаза, и по залу пошел осуждающий шепот.
— Кэтрин, что произошло, вы понимаете, что отказываетесь от показаний стоймя в момент заседания?!
— Я просто запуталась… спор в том, что Алекс не убивал моего брата.
— То есть, вы не видели, как умер Колин Сильверман, либо вы утверждаете, что Коннорс не причастен к данному происшествию?
— Он не виноват… простите…
— Вам знакомо идея о лжесвидетельствовании?
— Да, ваша честь, — глаза Кэт стали увеличиваться слезами, ее рот тряслись.
— Тем не менее, вы отказываетесь от показаний? Возможно, вам угрожали, Но поверьте, вам нечего бояться.
— Мне не угрожали, ваша честь, я просто… я просто не хочу об этом больше говорить… я как только хочу пренебрегать сей день, — торчмя в зале суда около Кэт началась истерика, и ее вывели.
Прошло вдобавок минут десять томительного ожидания, и, наконец, край обвинения еще вызвала свидетеля.
— Пригласите в комната Стивена Рэтсона, — сказал прокурор, носатый простолюдин в строгом костюме, он смотрел в мой блокнот чрез старые позолоченные очки, висевшие на его вечно длинном носе.
Однако, реакции на его болтовня не было никакой. По залу стал прохаживаться недоумевающий шепот.
тогда дверь в комната открылась, и внутрь вбежал запыхавшийся охранник.
— Сбежал, с*кин сын, сбежал!
ценитель как вкопанный со своего стула, снял очки и, упершись руками в трибуну, с раздражением сказал:
— который сбежал?
— Рэтсон, проворная сволочь, стоял около двери и слушал, после побледнел, как поганка, и сбежал, только его и видели. Ваша честь, мы пытались догнать, но…
— Но?! Это дом суда, а не здание бес охраны! Заседание переносится на неизвестный срок, — ценитель со злостью ударил молотком и в гневе вышел из зала.
Я, похоже, выиграл малость времени…

Я попытался вскрыть глаза, Но получилось это не сразу. Болела каждая долбанная комната моего тела, было такое ощущение, якобы по мне пробежалось гурт быков.
исподволь стал пуститься в обратный путь слух, звук в голове стихал, и, наконец, я смог трезво оценить обстановку.
А снаряды была печальная… Но не для меня. На стенке, зa камерой, там, где раньше стоял стол, зияла огромная дыра, после которую дозволено было оценить происходящий снаружи хаос. одним приемом в многих местах лагеря разгорался пожар, одна зa иной падали смотровые вышки, человеки в панике бегали по двору. Я отвел мнение на Лэнса и, улыбаясь, посмотрел в его глаза. Он лежал на полу и в панике глотал воздух, как как будто только что пробежал марафон.
— Для тебя все только началось, — улыбаясь, сказал я.
Лэнс вскочил и, сверкая пятками, побежал прочь.
— Трусливая напитки девочка, я знаю, гораздо ты побежал! Беги-беги, прячь мой нерешительный хвост, — крикнул я ему вслед.
Я с трудом встал, отряхнулся и подошел к двери. Достав из кармана ключи, я открыл дверь загона и подошел к засыпанному кирпичами Диллану. Нож блеснул в моей руке.
— Нет! Умоляю, не нужно! — скулил Диллан, пытаясь достать правую руку из-под завала.
Я тихо подошел к нему и, заушина зa ударом, начал хлестать его ножом в горло. Я чувствовал, как нож уходит все глубже, чувствовал, как горячая кровь брызжет мне на лицо… и тем временем в моей голове щелкнуло снова.
Я подошел к окну, выбил заколоченные в него доски и достал свою сумку.
Экипировавшись, я посмотрел на Ника и его спутника. простолюдин с лысиной только что очнулся и пытался встать, в то время как Ник обыскивал мертвого Диллана.
Во дворе уже стали слышны первые выстрелы…
— Шоу началось! — сказал я, натягивая тетиву арбалета.
Я ударил ногой в дверь и вальяжной походкой вошел в коридор. По всей базе мигали лампочки, видать, генератору страшно досталось, нуждаться было красоваться осторожнее — знать мог вырубиться в всякий момент.
чрез разбитые окна я мог видеть, как бегают и суетятся люди, как безуспешно пытаются унять начавшийся пожар, как отстреливаются от наступающей орды. Им было не до меня, так и мне не до них, с ними разберутся тени, моя мета — Лэнс. Я знал, что он не направит ко мне никого из охраны, побоится, что человеки узнают о его маленьком бункере на кухне и, естественно, потребуют укрытия. паки 1 приманка в его гроб, а их уже более чем достаточно…
резкий суета жег глаза, душа бешено колотилось, в 1 момент я перестал чувствовать что-либо, только собственное дыхание и биение сердца. Лэнс, я уже рядом!
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду вас расчленять! который не спрятался, я не виноват! — выдал я, подходя ко входу на кухню.
В следующее мгновение зa дверью раздались выстрелы, и на ней, одна зa одной, появились не мало отверстий, сквозь которые стал жить свет, бликами играя в дымовой завесе коридора.
Я приоткрыл дверь и бросил на кухню светошумовую гранату.
— Внимание, граната, ушлепки! — крикнул я, врываясь внутрь.
Ленс валялся на полу, держась зa глаза, граната разорвалась в полуметре от него. Рон облокотился спиной на кондитерский питание и пытался приходить в себя. Я посмотрел на квадратную железную дверь в полу, близко с ней валялась фомка и ассортимент ключей.
— Что случилось?! Ключик не подошел?! Вот беда! Скорее всего, некоторый подменил твои ключи… который бы это мог быть?
Я нажал на курок, стрела попала Рону в легкое, прибив его к кухонной полке, подвесив его так, что он едва касался пола, стоя на носочках.
— Удивительная материал эти наконечники, беспричинно от того, попал ли ты в жизненно важные органы, они нанесут страшный урон телу, заставляя жертву кончаться кровью и медленно, мучительно умирать, — с шармом, присущим убийце-психопату, сказал я, подходя к Лэнсу.
Лэнс перевернулся на спину и навел на меня пистолет, в сей же момент я хорошенько треснул его прикладом в нос. Он вырубился, а я зажег газовую конфорку, поставил на нее кастрюлю и вылил в нее пятилитровую баклажку растительного масла. Привязав Лэнса скотчем к стулу, я медленным медленный прошел к его кабинету.
Выломав ногой дверь, я зашел внутрь и только кроме осознал, что около меня снедать ключи от его двери. начинать и ладно. Что тогда поделаешь? Это все азарт.
Взяв со стола коробку с сигарами и найдя в маленьком сейфе бутылку пятидесятилетнего виски, втиснув под мышку граммофон и вытащив с полочки пластинку, которую я когда-то принес, Но которую конфисковал Лэнс, я пошел вспять на кухню.
Лэнс уже пытался сбежать: упав совокупно со стулом, он долго полз в сторону пистолета.
Я поставил все угроза на питание и подошел к Рону. Он был кроме жив, ежели и и потерял понимание и изрядное число крови. Проверив, сильно ли он держится на стреле, я поднял Лэнса заодно со стулом, взял табурет и сел насупротив него.
— начинать привет, Лэнс, — ухмыляясь, сказал я.
Лэнс поднял на меня глаза и плюнул мне в лицо.
— Лэнс, начинать зачем же да грубо?! опричь того, будешь меня злить, умрешь более болезненно, — сказал я, вставая с табурета.
Я подошел к настенному шкафчику, открыл дверцу и вытащил бокал.
— Лэнс, а ты знаешь, в чем минус длинных огороженных мостов, на которых нет ни единой машины? — спросил я, наливая виски в стакан.
— истинно пошел ты, Коннорс! — крикнул Лэнс, дергаясь на стуле.
— Ты все паки веришь, что зa тобой придут?! бесхитростный недоумок, им бы свои жизни спасти, Но ни за какие благополучия не твою. Я бы на твоем месте не надеялся на то, что кто-нибудь войдет сюда, поверь, это будут отнюдь не люди… ежели и для меня вы все уже не люди, — сказал я, подходя к столу.
Я открыл коробку с сигарами, достал из нее гильотинку и сигару и, обрезав кончик, прикурил.
— начинать и дрянь! как ты это куришь?! — запив виски, буркнул я.
тогда Лэнс заорал, как ненормальный, и стал ерзать на стуле. Подойдя к нему, я влепил ему ногой в нос.
— Я перебивал тебя хотя раз, урод?! — крикнул я, зажав палец Лэнса в гильотинке для сигар.
кроме секунда, и Лэнс уже корчился и орал от боли, а его палец валялся на полу.
Заклеив Ленсу пасть скотчем, я осмотрелся: на улице паки слышны были выстрелы, так и пожар приблизительно не затронул это крыло, в общем, дозволительно было продолжать, времени снова много.
— да вот, возвращаясь к тому мосту… как я и начал говорить, его минус в том, что тебя могут неожиданно зажать с двух сторон, — одним глотком я опустошил стакан с вискарем и бросил его в Лэнса.
— Но поглощать в этой ситуации и свои плюсы… Представь, ты лезешь вниз по балкам от толпы гниющих уродов, пытающихся тобой полакомиться, и неожиданно осознаешь, что сей мостить хотели взорвать… хотели, желание не успели.
Затянувшись сигарой, я присел на корточки и сорвал Лэнсу скотч со рта. Он смеялся, усмехался, глядя мне в лицо…
— надо было непосредственно тут-то тебя бросать и приготовить дружно с твоей сестрой, — ухмыльнувшись, сказал Лэнс.
— Несомненно! Но видишь, в чем загвоздка, ты этого не сделал… Понимаешь, в чем дело, я в течении недели снимал взрывчатку с тово долбанного моста… знаешь, сколь раз я едва не упал?! после я приблизительно пара месяца учился с ней обращаться, пару раз я даже лишь на атмосфера не взлетел. А потом, закончив цена молодого террориста, я в течении трех недель приходил сюда по ночам, наблюдал, ставил взрывчатку, маскировал ее… зa это время я ни разу не выспался, а ты, ты даже не удосужился меня выслушать.
— Ты придурок, Коннорс! если честно, я удивлен, что около тебя хватило духа заявиться сюда… Сестрица твоя, например, минуты две тыкала в меня пистолетом, никоим образом не решаясь выстрелить… а после Рональд ей руку оттяпал. Видишь ли, я бы не убил ее, если бы меня возбуждали однорукие сучки, — Лэнс залился смехом.
Это было последней каплей, он надеялся на то, что я разозлюсь и просто его пристрелю, или же он просто тянул время, в любом случае, он делал это зря!
Я вздохнул, зажег вторую конфорку и поставил на нее сковороду, после подошел к граммофону и, заведя его, поставил пластинку «The ink spots». Затем, напевая «I don’t want to send the world on fire», подошел к Лэнсу со шприцем морфина в руке, тем самым шприцем, кто я нашел в Эндрюсе.
— Ты что задумал?! — удивленно спросил Лэнс.
— безотлагательно узнаешь… А шприц… это так… мы же не хотим, чтоб ты умер от боли раньше времени.
еще заклеив Лэнсу рыло и вколов морфин ему в шею, я вытащил кукри.
щелчок — из руки Ленса, на сгибе локтя, хлынула кровь… Но кость не разрубилась. вторично не мало ударов, и власть болталась как только на одном розоватом сухожилии и куске кожи.
Ленс вертелся, мычал и закатывал глаза от шока.
— Паршиво выглядишь… надо обеззаразить, — я взял с плиты раскаленную сковородку и прижал ее к культе Лэнса.
Он стонал от боли, судорожно дергал ногами, ловил носом ускользавший от него воздух, а я стоял и наслаждался, лично пугаясь того, кем я стал.
Кагда Лэнс перестал дергаться, я снял ему кляп и засунул ему в морда отрывок мяса, какой я отрезал от его его руки.
— Жри! Не съешь, я вторую руку тебе отрублю, — сказал я, проводя кукри ему по щеке.
— Ты не лучше нас! Ты тварь, ты одно из порождений этого ада! — скуля, выговорил Лэнс.
— Это вы сделали меня таким…
— Это отговорки, ты тешишь себя иллюзией мести, Но не знаешь, что совершать дальше! Что ты будешь поступать потом, Кагда убьешь меня?
— Я решу… — сказал я, пнув Ленса в грудь.
Ленс совокупно со стулом повалился на пол и страшно ударился головой.
Я стоял и думал, покамест неожиданно не заметил, что выстрелы стихли. На плите кипела кастрюля с маслом, восставший Рон рычал и, ерзая на стреле, тянул руки к Ленсу… Все чуть не кончено, даже грустно…
неожиданно на кухню вломился запыхавшийся Ник, а зa ним и простолюдин с лысиной. Увидев всю картину и малость удивившись, Ник подбежал к шкафу и стал колыхать его к двери.
— нуждаться валить! Там дохрена мертвецов, мы едва ушли, — крикнул Ник, упершись в шкаф.
— Дверь в полу, залезайте, там они нас не достанут, — я выключил граммофон и кинул ключи мужику с лысиной.
Тут, чуть не одновременно, двери с двух сторон стали разгуливать ходуном… время поджимало.
Я собирал все нужное в рюкзак, а парни уже спускались в низкий подвал.
— Поторопись! — крикнул Ник.
— Иду, надо малость закончить!
Я подошел к плите и снял с нее кастрюлю с кипящим маслом, после подошел к Лэнсу и выплеснул на него все содержание кастрюли.
Я вторично сроду не слышал, что бы да звучно орали… Лэнс корчился в агонии, скварчащая шкура на его лице потрескалась, из трещин сочилась кровь, глаза запеклись и помутнели.
Я высыпал содержание солонки на Лэнса, после взял мельницу с перцем и потер совсем немного ему на лицо.
— Bon Appetit! — сказал я и направился к подвалу.
В тот момент двери уже чуть не сдались натиску зомби.
Закрывая зa собой люк, в отверстие я услышал, как мертвяки стали звучать Лэнсом. Его «друзья» и подчиненные поедали своего главаря… для них сносный не изменилось даже опосля смерти.