Кровавые слёзы


[hide]Источник[/hide]
Автор — Аннабель ШтернЯ жил, не думая ни о чём. Я прожигал свою жизнь, как мог, изо всех своих сил. Не помня своего прошлого, я уничтожал своё будущее. По словам близких, в ту ночь я страшно надрался и сел зa руль. Закончилось всё в итоге аварией и смертью девушки, сидевшей на соседнем сидении. Я очень её не помню, не помню, что чувствовал к ней, не помню, как относилась она ко мне… в этом случае я оказался переломанным и впал в кому. Кагда вышел из неё, я не понимал, как иметь ложку, я не знал своего имени. И да… Я не чувствую вины за её смерти. зачастую я думаю, что я просто духовный урод. И кой-когда мне кажется, что я бы смог убить бес сожаления. Может, это всё лишь только последствия аварии? Я заглушаю все эти мысли алкоголем, громкой музыкой в клубах и легкими наркотиками… Но эпизодически пытаюсь вспомнить её, а внезапно я был влюблён? Но как только головная мука является мне ответом.

Меня сшили, грамотно собрали по кускам, опосля множества операций осталось только не мало уродливых шрамов, но, как уверяли врачи, торопливо и они станут незаметными. Вроде бы радуйся – остался жить, Но вещь тяготит меня, как я замер в ожидании расплаты.

Родители волнуются, хоть бы больше переживает мать, благодетель ко мне холоден, Но за того, что я не знаю, как было раньше, то не переживаю за этого, принимаю как должное.

Отец — непомерно внушительный человек, он слишком властный. Вот только свою владычество он теряет, приходя домой, супруга для него — авторитет, она в своё время помогла поставить его бизнес на ноги, и благодетель платит ей должным уважением.

Я зачастую ловлю на себе его воззрение и чувствую, что он ненавидит меня, наверное, не такого сына для себя он желал…

К двадцати одному году я не добился ничего, выключая пустоты. Мать таскает меня по психологам, я устал от многочисленных расспросов. Я устал от бремя и внимания, я устал ото лжи, да как чувствую её своим гнилым нутром.

Сегодня я еще раз принял наркотики, Но не в клубе, а в своей комнате. От громкой музыки трещит голова, безмолвие намного приятнее, хотя в ней и не спрячешь тягостных мыслей.

Я лежал на кровати и смотрел в потолок, тело расслаблено, малость бьёт озноб, по рукам пошли крупные мурашки. врасплох грудь обидный кольнуло, и я испытал внезапный испуг, чувство, что в комнате я не один, поглотило меня. «Это всё влияние наркотиков», – думал я, прикрыв глаза. Но почувствовав на себе чей-то взгляд, я вскочил и увидел её. Она стояла, облокотившись спиной о стену напротив, она… она, та девушка, что умерла за меня, та девушка, которую я не помню. Она выглядела ужасно, даже не так, отвратительно, ужасающе. Длинные чёрные волосы, в которых запутались куски кожи и мяса, пробитая голова, выставляющая на обозрение доля прогнившего мозга. Серая кожа, через которую просвечиваются синие жилы, треснутые, засохшие губы, перекошенный рот, видимо, за сломанной челюсти. А глаза, будто около живой, красивые, ярко-голубые, с длинными чёрными ресницами. Изодранное длинное убор обнажало сгнившую плоть, ребро торчало из прожжённой дыры в тонком материале.

Я смотрел на неё, затаив дыхание, нет сомнения – это она. Её звали Лилия, я град раз заходил на её странички в социальных сетях. Её было только семнадцать….

Она тихо приближалась ко мне, Но не шагами, а будто передвигаясь по воздуху, не наступая на пол. Во рту моём пересохло, я задрожал всем телом, душа забилось да часто, что даже следовательно больно, я и не представлял, что дозволительно терпеть настолько крепкий страх. Мои ноги тряслись, и я не понимал, от страха либо от холода это.

Она приблизилась ко мне вплотную, я мог замечать её ужасные раны, в которых копошились белые личинки. Я не смог закричать, истинно и лакомиться ли в этом смысл?

— Ты ничто не помнишь… я помогу тебе. Начнём сначала, – прошептала она и коснулась своими лопнувшими губами моих.

После этого я помню только сон, либо не неясный это был? как всполохи памяти устроили грозу. Я был ею и видел себя со стороны, я ощущал то, что чувствовала она.

Вот, она стоит на вечеринке в своём красивом платье, чёрные локоны усыпали её плечи, а голубые глаза сияют. Она парламент зреть меня, я нравлюсь ей. Она думает, что я казистый и добрый… истинно я торчком польщён. Она была да безумно рада, что я подошёл к ней в тот вечер, наговорил ей много комплиментов и остроумно шутил, веселя её. Мы вышли на улицу, держась зa руки, я пригласил её покататься по городу, а она только улыбнулась.

На этом фрагменте я проснулся, понял, что спал на холодном полу. В комнату внезапно зашёл отец, он был пьян, зa окном было вторично темно, видимо, он вернулся только что.

Он смотрел на меня, как на слизняка, как на ничтожество. Я удивляться и покачнулся, а он только что пьяно и зло ухмыльнулся.

— Ты ненавидишь меня? – спросил я. – зa что? Скажи мне!

Отец схватился зa голову, казалось, он взвоет от боли после мгновение. И тогда он закричал:

— Ты был моей надеждой, я любил тебя! Но ты чудовище, ты убийца! И ты продолжение меня… — благодетель заплакал, а я не смог выдержать это и выбежал из комнаты, схватив ключи от машины.

Я ехал на высокой скорости, это отвлекало. В голове моей был сумбур, я не понимал, что беспорядок в моей жизни разрастается и оживленно засосёт и меня. нежданно я почувствовал, что не один. небольшой взор в зеркало — и всё внутри меня похолодело, на заднем сидении сидела она, чрез мгновение её единица приблизилось, и я увидел, что по её серым щекам идут кровавые слёзы. Страх, неописуемый боязнь и удар… плоскогорье покорёженного металла и невыносимая мука моего изувеченного тела. И вторично воспоминания, не мои – её.

Лилия отказывается путешествовать со мной, и я, избалованный деньгами отца и вседозволенностью, будто взбесился, плюс, подействовало выпитое спиртное. В голову ударил адреналин и ярость. Ей очень и страшно, я хватаю её зa волосы и тащу в машину, кидаю на заднее сидение. Она боится кричать, она боится до судорог. лишь только одними губами шепчет мне – отпусти….

Что я сделал с ней тогда, не хочу даже описывать. Одно как только скажу – она лежала едва живая, истекающая кровью, а я, осмыслив происходящее, решал, что мне упражняться с ней. Я решил отвезти её в роща и добить, Но мы попали в аварию по дороге… Она умерла даже раньше, чем это произошло. А я выжил, а я жив и сейчас. Я прочувствовал всю её боль, она отдала свою болезнь мне.

Теперь меня не спасут ни касса отца, ни моё безразличие к жизни. Я урод, как внутри, да и внешне. Моё тело нельзя восстановить, даже если исполнять тысячи операций. Страшные ожоги и шрамы украшают его, ампутированные ноги, безволосый череп и вернувшаяся память. Я часами рисую её, те кровавые плач снятся мне каждую ночь. Но всё же я довольный зa неё – она смогла освободиться, оставив меня со своей болью на долгие годы, ведь, как я уже понял, я через силу слаб и жалок, что бы без себя жизни. Меня страшит мнение о том, что опосля смерти я буду отведывать печаль намного ощутимее этой….

[hide]Источник[/hide]
Автор — Аннабель Штерн