Звон и скрежет


По просьбам читателей.
Новое психоаналитическое разбирать Светланы Озёрской. На сей раз в компании известного гипнотерапевта Игнатия Аннушкина.
Героям предстоит на своей шкуре проверить искренность рассказов о домовых.

Рассказ опубликован да [hide]здесь[/hide].
Автор: Василий Чибисов, психоаналитик.Москва.
Февраль, 2018 год.
— Только я умоляю, будь тактичнее. клиент находится на грани.
— А по какую сторону?
— Игнатий! Я серьёзно. Острое пограничное состояние.
— И требуется помочь тайный пересечь границу?
— Игнатий!
— Ладно-ладно, я сама мать Тереза.
Светлана хмыкнула и нажала кнопку звонка.
1
Обычно Светлана Александровна Озёрская принимала пациентов около себя в кабинете. И, само собой, сеансы не предполагали посторонних, а из возраста открытых супервизий она издавна выросла. Но неподходящий звонок хорошей знакомой и постоянной клиентки застал её на выходе из Московского Института Психоанализа. как раз закончилась конференция, посвящённая детской шизофрении, на которой Озёрская встретила своего лучшего аспиранта, а нынче успешного коллегу — Игнатия Валерьевича Аннушкина. Он любезно вызвался подбросить отроду не умевшую править Светлану до дома, Но позвонившая клиентка спутала все карты. Её неясный книга был столь интригующим, что Светлана решила, не откладывая на завтра, скорректировать план поездки.
В пути она поделилась подробностями с Игнатием, какой тогда же загорелся идеей помочь.
— Я ведь правильно понимаю, что это не очень твоя пациентка? — спросил он, Кагда они только выехали на Третье транспортное. — Твои обычно не живут зa пределами Садового?
— Её племянница. Но ты прав, клиентка и в самом деле «из этих», из министерских.
— Ого! То есть, если поможем, станем депутатами? — продемонстрировал белый оскал несовершеннолетний психиатр и гипнотерапевт.
— разумеется брось. Девчушке плохо, и творится там вещь странное! — отмахнулась врач.
— начинать вот. Мы вмешаемся — и довольно хорошо… Только, чур, коммунистов не предлагать! Их партию вроде со дня на сутки запретят.
— Игнатий! — укоризненно протянула “старшая по неврозам”.
— Ладно-ладно, молчу. Мне довольно и ценного материала для статьи. Мы, вообще, к кому едем? К шизофрении, к бреду преследования, к биполярке?
— Во-первых, мы едем к человеку. Во-вторых, около неё только только что пограничное состояние. В-третьих, там опять и травмирующая констелляция.
— Светлана Александровна, начинать что ты сызнова красивыми иностранными ругательствами разговариваешь? — нарочно обиженным тоном произнёс Игнатий.
— так вот же, дурында я старая. оборудование на квартире аховая. около неё снимала комнату какая-то женщина. Пару месяцев всё было нормально. А после конфликты, крики, едва до драк не доходило. В итоге квартирантка сбежала, не стала даже взыскивать вспять предоплату зa полгода.
— начинать и хорошо. Неплохие касса никому не помешают! Компенсация, как-никак.
— конечно погоди ты! Она не просто да сбежала, а объяснила причину. около неё в комнате завелась, как она говорит, нечисть. Ну, знаешь, как это бывает? Книжки падают, по полу неизвестный когтями елозит, постель трясется…
— Конечно, знаю! отдельный сутки такую нечисть изгоняем. Силой святых и животворящих нейролептиков. да почему мы едем помогать хозяйку квартиры, а не сбежавшую суеверную любительницу галлюцинаций?
— Потому! Спусти пару дней галлюцинации нашли себе новую счастливую обладательницу! малолеток позвонила матери, вся в истерике. Мол, спасайте: барабашка буянит, не могу здесь находиться. Мать позвонила своей сестре, а та — мне.
— А ты решила втянуть меня в сей экзорцизм! — укоризненно сострил Игнатий. — Какая длинная цепочка людей, и всё за стандартного психического расстройства! клык даю, галлюцинации квартирантки существенно отличались от «хозяйских»!
— Вот это ты собственными глазами и выяснишь. если захочешь. А можешь просто довезти меня до нужного подъезда.
— Ах! В любое время знал, что ты без зазрения совести манипулируешь своими коллегами! — страдальчески поднял брови домиком психиатр, заглушая мотор. — Вот мы и на месте… А почему все окна тёмные?
2
— Простите, около нас тогда неудача — во всём доме нет света! — да встретила их открывшая дверь смуглая миниатюрная девушка, одетая в ночнушку и держащая в дрожащей руке большую ароматическую свечу. — Проходите скорее. Ой!
Последнее восклицание относилось к вошедшему следом зa Озёрской молодому гипнотерапевту.
— Ваша тётушка дала только адрес, по-этому я не успела предупредить, — виновато развела руками Светлана. — Это выше- школьник и коллега, Игнатий Валерьевич Аннушкин. Не беспокойтесь. Он может и не входить в состав в нашей работе: коллекция зa Вами.
— Я не беспокоюсь! — весело засмеялась девушка. — Вам непосредственно Предвечный велел заниматься в паре. просто вылитые Пинки и Брейн! Хи-хи… Идёмте на кухню. Там безопаснее.
Пациентка, которую визит двух живых и материальных людей необыкновенно даже обрадовал, убежала куда-то вглубь тёмной квартиры, оставив врачей в некотором недоумении. Озёрская не была в курсе молодёжной культуры: её один дитя уже восемь годов жил где-то в Европе. Но даже она слышала про знаменитых лабораторных мышей.
С девушкой было трудно поспорить. двое взаправду производила яркое чувство на коллег, преимущественно при совместных докладах или же супервизиях. Низенькая, с безнадежно испорченной фигурой, спрятанной зa похожим на балахон белым халатом, Светлана николи на любила смотреться в зеркало. Она иногда носила неприлично дорогие и брендовые вещи, Но поверх них В любое время развевался сей одинаковый накрахмаленный монстр, подобный на плащ-палатку!.. А волосы? Никакая цвет не могла перекрыть их иссиня-чёрный цвет, кто приводил в много многих суеверных пациенток. Причёска чем-то напоминала каре известной французской певицы, с той лишь только разницей, что певицы успевают хоть бы бы раз в число чистить голову…
То ли рукоделие Игнатий! В свои тридцать с небольшим он выглядел на двадцать. Высокий, созвучный блондин (даже брови были по-есенински золотыми), ухоженный, с изысканными манерами, гипнотизирующим голосом, плавными движениями — начинать полная противоположность своей наставницы!
Но это всё внешнее! Аннушкина и Озёрскую точный роднил высочайший степень мастерства. График приёма около обоих был расписан на полгода вперёд. достоинство одного часа консультации лучше было не озвучивать в рабочей среде, в надежде не провоцировать новой революции. И опосля насыщенного рабочего дня оба, даже не задумываясь, набросились на новоявленный неясный похождение возможного психического расстройства.
Правда, и тогда были некоторые расхождения. Аннушкин глубоко и безвылазно закопался в психиатрию, его манили самые тёмные стороны человеческого разума, ловкость психики к внезапному и изощренному самоубийству. А опять он обожал гипноз. Техники Эриксона и других Игнатий соединил и выплавил столь сильный терапевтический инструмент, что зa вдвоем возраст собрал материя для докторской и многих государственных премий. Озёрская довольствовалась классической терапией, лишь только иногда прибегая к трансовым техникам. Но она наполняла консультационное место такой теплотой и позитивом, что некоторый неврозы просто распадались изнутри под напором проснувшихся около клиента душевных сил.
И покамест «Брейн» упивалась глубиной и точностью «мышиного» сравнения, «Пинки» уже ощупью продвигался по квартире в поисках кухни, которую клиентка объявила безопасной. Что ж, потребитель В любое время прав. Даже если немного невменяем…
3
— Я здесь всю положение прожила с мамой. Было трудно, преимущественно Кагда духовенство нас бросил. Но после тётушка удачно вступила в партию, стала продвигаться, меня устроила в институт, маму — куда-то в администрацию. Всё наладилось. Мы купили хорошую квартиру в центре, Но я решила остаться здесь. Вуз рядом, желание и хотелось совсем немного свободы.
Девушка вела мой книга достаточно бодро, пускай бы плечи её были напряжены. Руки через силу заметно тряслись, а воззрение был прикован к двери в коридор. Ни Игнатий, ни Светлана и не думали вмешиваться внезапную клиентку. Связная речь, эмоциональный контакт — колоссально ценное явление в терапии. Впрочем, на душевнобольную женщина не была похожа. В ней даже не было нисколько невротического. просто что есть мочи напуганный чем-то человек.
— А на днях я решила поднакопить деньжат на дар тётушке. годовщина после полгода, как-никак. А как удивить человека, около которого не дом, а полная судьба Но я нашла! В Венгрии вывели другой качество роз с безупречно-синими лепестками. 1 куст стоит как хорошая машина, Но я знаю, как тётушка любит всё необычное! Устроилась на работу, стала отвечать здесь комнату. Глядишь, успела бы к празднику.
Девушка по привычке попыталась включить чайник. Поняв, что теплый думать отменяется, она поплелась к холодильнику и, добыв из его недр пачку клюквенного морса, стала разливать его по чашкам. Светлана отрешённо (а если точнее, в режиме равномерного внимания) следила зa манипуляциями и вслушивалась в тишину дома. однако непередаваемое счастье — рождать пелену монотонного гудения, шуршания, щелканья всевозможных электроприборов. Соседи тожественный не подавали звуков: видимо, легли отдыхать вследствие отсутствия интернета. Только раздавалось тихое настойчивое покашливание откуда-то за стены.
— Соседи не признают прививок? опасный в такое время возраст болеть! — Игнатий тожественный обратил почтение на кашель.
— А это не из соседней квартиры! — поставила стаканы на питание девушка. — зa этой стеной комната, которую я пыталась сдавать.
Кашель скоро оборвался. Озёрская облегченно вздохнула, Но спасительное “послышалось” не желало слетать с языка.
— А который же там кашлял?!! — как ужаленный, подскочил Игнатий.
— А вот это приходится около моей квартирантки спросить. Приехала, понимаешь, вся такая верующая. В первую же ночь иконы повсюду разложила. Я не стала возражать: за всем тем предоплата зa полгода, правда и тихая она… была… первое время. А после началось! Она бросала на пол вещи, молилась, исходя на крик, металась по комнате, царапала паркет.
— Царапала?
— Ага! — закивала девушка. — Я между ночи просыпаюсь от дичайшего скрежета. Прибегаю, а эта бешеная по полу катается и дерёт его ногтями. согласен безотлагательно сами увидите!
4
Комната оказалась совершенно уютной. Застеленная кровать, большое окно, ветхий добротный шкаф, заставленный дорогими куклами и статуэтками журнальный столик, две пальмы в больших кадках. совсем немного портили картину длинные борозды на полу, в самом центре помещения. Паркет был не просто оцарапан, а точь в точь изодран — часть торчали в разные стороны. следствие от ногтей начинался близко от двери и обрывался около шкафа.
— Вот! — торжествующе указала на зловещие полосы девушка. — Что я вам говорила? Эта фанатичка постаралась. Правда, я не стала её в этом случае выгонять. Решила посмотреть, что будит дальше. Но “экшена” не случилось. Она просто собрала все свои достояние и сбежала, посоветовав вызвать священника. Ну, я посмеялась только. Пару дней наслаждалась спокойствием, обновила реклама о сдаче комнаты. Но на третью ночь тот же грохот, скрежет, кашель.
— И Вы вызвали священника?
— Ха! — фыркнула девушка. — около меня свои методы. Я сделала курительные палочки особого состава, развесила их по стенам, перетащила сюда эти “кусты”, под кроватью начертила кое-что… опосля этого вся эта неорганика утихла.
— который утихла?
— Неорганика. Ну, неорганическая сущность, которая тогда опосля этой старой дуры осталась.
— Скажите, — начал Игнатий, Но запнулся.
— Лиза. И дозволительно на “ты”, если не сложно! — малолеток протянула аккуратную ручку.
— бесконечно приятно, — Аннушкин аккуратно ответил на рукопожатие. — Лиза, скажи, ты увлекаешься мистикой?
— Да, с детства! И что вероятно “увлекаюсь”?! около меня целая помещение и четыре возраст ежедневной практики зa плечами.
Светлана и Игнатий тревожно переглянулись.
— Откуда такой барыш к потустороннему? — поинтересовалась Светлана.
— А около мамы была соседка и подруга, тётя Катя. Родители всё время мне говорили, что бы я сверхштатный раз на глаза ей не показывалась. Пугали, что она злой и может меня сглазить. Ясен перец, мне интересно следовательно и я стала тайный носить около отца книжки. Кагда подросла, сама попыталась тётю Катю расспросить, Но та только бросила вещь злобное в ответ. А со следующего дня катина пес стала на меня слово в слово бросаться. некоторый карликовый разновидность добермана, эпично враждебный и сильный, всё время тусовался во дворе бес поводка. Я иду с пакетами из магазина, а эта псина в них вцепится и начинает потрошить. Родители на мои жалобы отмахивались только: “сама виновата”!
Светлана долго подошла к девушке, которая всё больше распалялась и была близка к тому, что бы заплакать. доктор взяла Лизу зa руку и усадила на кровать. малолеток была где-то поодаль и даже не прервала рассказа.
— Кагда эта крыса-переросток загрызла моего дорогого котёнка, я решила действовать! Дождалась, Кагда ведьмы не было дома, забралась к ней в квартиру чрез балкон и устроила обыск. Не поверите: ни одной книги! Но зато много засушенных трав, птичьи лапки, заспиртованные трупики каких-то уродливых зверьков. Мерзость! Я не стала отдельно нравиться на эту кунсткамеру, а только взяла кое-какие ингредиенты.
— Для чего ингредиенты? — едва слышным шёпотом, что бы не уменьшать девушку с мысли, спросил Игнатий.
— Для порчи! — сверкнула глазами девушка. Она была близка к маниакальному взрыву. Светлана полезла в сумочку зa успокоительным, Но Игнатий жестом остановил её медикаментозный порыв. — около отца в книжке нашла отличный рецептик. Я набрала нужных мне трав, пару вороньих лапок, растерла там же в ступке, нашептала кое-чего и всё.
— Всё? — двухголосным эхом отозвались коллеги.
— Сдохла псина! — мрачно и торжественно подвела следствие Лиза и погрузилась в собственные мысли.
Пока Светлана вслушивалась в учащенное дыхание пациентки, Игнатий прошёлся по комнате, внимательно всматриваясь в пол. Видимо, в комнате не мало годов вспять был улучшение — паркет был покрыт двойным слоем лака. Аннушкин использовал в качестве фонарика смартфон — сомнительное удовольствие, Но этого хватило, что бы заметить: под некоторыми углами знать почти что не отражается от лакированной поверхности.
— А после духовенство нас бросил. Он понял, что это моих рук дело. Мама продолжительно кричала на него: она В любое время боялась этих книжек.
— Он вас собственноручно бросил или же это была идея?.. — начала было Светлана, Но её прервал кроткий выговор коллеги. Она что знала это вид лица своего ученика, иногда выражавшего эмоции с поддержкой мимики. Конечно, клиентка немедленно была где-то далеко, конечно и задача явно бестактный. Но в том-то и дело, что немедленно Озёрская, пользуясь прострацией Лизы, общалась скорее со своим собственным бессознательным.
5
Ещё полчаса прошли в стандартном для таких случаев молчании, кое-где прерывающимся короткими монологами пациентки и стабилизирующими внушениями Озёрской. Аннушкин в терапию не влезал. Ему, похоже, гораздо интереснее было изучать квартиру: преимущественно книжные полки, дверные косяки и странные узоры на полу. Всё это труд рисковало затянуться до поздней ночи, Но отчего-то ни 1 из врачей не торопился. Даже более того, с каждой новой деталью интерьера Игнатий становился всё более заинтересованным. В конце концов, Светлана уже сама была заинтригована активностью своего коллеги. Предложив клиентке исполнять перерыв, она вышла миром с Игнатием на кухню. зa окном начиналась гроза. Вспышки молний играли в высоких прозрачных стаканах с да и не тронутым морсом. Алая жидкость, казалась, закипала с каждым ударом далекого, Но неумолимо нарастающего грома.
— Ну-с, милый сыщик. Делись! — бес лишних предисловий, как и положено старым друзьям.
— Делюсь. однако необдуманно мы до сих пор не включили в диагностику осмотр жизненного пространства пациента. начинать верно ладно! — он стряхнул с длинных пальцев воображаемую паутину. — Три вещи. Первое. Косяки все в трещинах и вмятинах. как как будто двери здесь зa собой не просто закрывают, а впечатывают. Второе. Ни одной книги о колдовстве и ритуалах. Даже сонника либо желтой прессы об НЛО. Только женские журналы, Кант и маркетинг для чайников. Третье. деревня пол около Лизы в комнате…
— Я заметила. давнишний и обшарпанный. Странно, что ремонтом её обделили.
— как раз наоборот! улучшение делали во всей квартире, преимущественно в комнате нашей клиентки! И пол там покрыт двойным слоем лака.
— ей-ей ты что? — с сомнением пригубила морс Светлана. — А почему тем временем он да странно выглядит?
— Потому что как ты определяешь новизну паркета? По блеску. А тогда аристократия отражается только под определенными углами. Я присмотрелся повнимательнее. новомодный разряд лака лежит идеально. Более того! стародавний разряд сохранился даже сверх меры хорошо. И он место исцарапан! при ярком комнатном свете мы бы не заметили нисколько странного — лампы довольно яркие, отражения от верхнего слоя хватает. Но вот в полумраке…
— А что? страшно исцарапано?
— начинать вот как около шкафа, только в тигров там играли значительно дольше и в более широких масштабах!
— Кошмар какой-то! — всплеснула руками Озёрская. — сейчас я ничто не понимаю. То потреблять квартирантка просто повторяла чьё-то действие?
— либо никакой квартирантки не было.
— Игнатий! — в такие моменты этических упрёков Светлана была способный на печально известную ламу в шляпке. Ну, или же бес шляпки.
— начинать что одним приемом “Игнааааатий”? Ты же видишь, в каком она состоянии.
— В обычном пограничном состоянии. около девочки могущественный стресс! К тому же дозволительно испытывать у… — В сумочке завибрировал мобильный. Озёрская посмотрела на экран. — СМС. Пишет тётушка Лизы.
— На ловца и зверь. Ладно! — Игнатий направился к двери. — Ты покамест узнай все детали, преимущественно про эту “тётю Катю” и всякую магию. А я тебя подменю. Посмотрю, что там дозволительно придумать.
6
На самом деле Игнатий уже успел составить свою версию происходящего. Ни в какой психоз около клиентки он не верил, а чуть проверял реакцию Озёрской на одинаковый “вброс”. товарищ чуть подкрепила его мнение: Лиза психически нормальная, Но вещь её невыносимо крепко напугало. Что-то, родом из детства. И теперь была прекрасная мочь извлекать новую методику “психодрамы”.
Лизавета сидела на кровати, скрестив ноги и “ковыряясь” в планшете. От страха приблизительно не осталось и следа.
— Знаете, а я ведь не столько всей этой чертовщины испугалась, а своей собственной реакции, — не отрываясь от экрана, сообщила она. — Я-то В любое время считала себя спокойной. Вся из себя такая циничная, практичная. А тогда истерика, сопли веером. Мать на уши поставил, тётушка всполошила, вас двоих на ночь глядя… или же Вы по ночам иногда спите?
И вот, в застрельщик раз зa всё время общения, Елизавета подняла глаза. И бросила на Игнатия такой шутливый и усердный взгляд, что в клинической картине тогда же стали проникать всё некоторый штрихи. как же он мог враз не выговаривать этой истерической сексапильности?! Ведь не 1 десяток статей Аннушкина был посвящён то есть эротическому поиску утраченного объекта около истеричек!
А что надо для счастья истерической обида Внимание. И неважно, как оно достигается. Все имущество хороши. Например, В любое время дозволительно ударять истерику (“Первый критерий: истерики катают истерики” — шутливо объяснял он своим студентам). Истерику по поводу чего-то страшного и непостижимого. А после пренебрегать и про страх, и про его причину — ведь вот оно, внимание! так точно еще раз не чьё-нибудь, а туман известных терапевтов. Стоп. “Вам лично Саваоф велел делать в паре!” — это ведь её слова?! Она видит в них не просто врачей, а невольный вид своей семьи. Поэтому-то теперь она кажется абсолютно здоровой! Ведь семья воссоединилась. Стоит им со Светой уйти, как все симптомы вернутся вновь… Значит, и сей истерический боязнь был попыткой спасти семью. И фобия не мог появиться зa пару дней. фобия обитал здесь с самого дня развода родителей Лизы. А значит, придётся глубоко копать, разряд зa слоем преодолевая противодействие памяти. И вот для этого Игнатий и решил применить свою новую разработку.
— А в детстве Вы боялись здесь почивать — психиатру даже не пришлось вмешиваться наводнение собственных мыслей: они пронеслись в его сознании мгновенно, оставив только что ослепительно-яркий росчерк нужных действий и слов.
— Не помню, — пожала плечами девушка. — Но в этой комнате В любое время было неуютно.
— Но теперь Вы здесь. И Вам спокойно? Вы расслаблены? — целитель скорее утверждал, чем спрашивал.
— Да! Вы ведь со Светланой здесь. И на душе хорошо. Только отдыхать хочется.
— Спаться хочется… — эхом отозвался Игнатий. Только что он попутно получил вторично одно повторение своим догадкам. В комнате стало быть неуютно то есть опосля развода родителей. И безотлагательно стиль семьи был перенесен на двух визитёров. — весь теперь был некоторый умалишенный денёк. Глаза просто закрываются. Возможно, около Вас одинаковый тяжелеют веки. Но это не страшно. Нашему общению это не мешает.
— да А если я теперь усну?
— Не беспокойтесь. Я Вас разбужу. Вы ведь причинность слышите выше- визг немедленно И во сне Вы будете его да что слышать. Вы слышите только выше- голос. С ним Вы обретает лёгкость. боязнь отступает. На смену ему приходит спокойствие. Вы расслаблены?
— О, да… — томно произнесла девушка, которая и на самом деле была на пороге трансового состояния. Планшет выскользнул из её рук, глаза стали закрываться. — Но я не хочу спать! Вы же меня усыпить пытаетесь.
— И совсем не необходимо спать, — поспешно согласился Игнатий. Лёгкое беспорядки пациентки было сигналом ко дальнейший фазе. — Вы же чувствуете лёгкость? по-этому можете свободно встать с кровати сейчас. Вставайте. Видите? почивать не нужно. Вам совсем не хочется спать, спать… Вы ведь слышите выше- голос. Это не позволит Вам спать… спать…
Через пару минут в центре комнаты находилась погруженная в глубочайший обморок пациентка, готовая выполнить любое психическое задание. Впрочем, третья, самая важная фаза (собственно, открытие Игнатия), была вдобавок впереди.
Большая ароматическая свеча пригодилась как невозможно лучше. Игнатий, не обращая внимания на стекающий по рукам парафин, долго то приближался, то отступал на пару шагов. В глазах Лизы отражалось пляшущее пламя, и дозволительно было поручиться, что немедленно она видит только его. Тьмы больше не было. Даже полумрак скрылся где-то в недрах приоткрытого шкафа. чужой аристократия стал внутренним и днесь согревал, давая мочь выплеснуть все накопившиеся обиды и подавленные воспоминания. Но Игнатий контролировал ситуацию. Он не был психоаналитиком, по-этому не привык идти зa пациентом. Наоборот, безотлагательно он готовился повести Елизавету по единственному ведущему к цели коридорчику.
— Елизавета! Вы слышите выше- напев Кивните, — женщина отреагировала на команду.
— Хорошо. Вы растворитесь в прошлом, как только я щелку пальцами. Но выше- звук будит следовательно зa Вами. И покамест горит эта свеча, Ваше прошлое будит начинять эту комнату. Кагда я задую свечу, Вы проснетесь. Вам ясный Кивните, — опять исполнительный кивок.
— И отдельный раз, Кагда я буду бранить пальцами, Вы будете менять маски прошлого. Вы можете обретаться собой, своей матерью либо отцом. Кем решите. Здесь около Вас полная свобода. Но как только я щелкну снова, занятие должна смениться. Вы понимаете меня? Кивните… Хорошо. в то время приступим!
Игнатий щёлкнул пальцами.
7
За окном бушевала настоящая буря. Светлана сидела на кухне и задумчиво смотрела на экран мобильного. Мать девочки отродясь не видела никакой квартирантки. Тётушка, которая почасту навещала свою племянницу, прислала гневное СМС из Канады. “Никто около неё не жил, я бы заметила. Не держите меня зa дуру, Света. Лучше скажите, не изменится ли выше- график в марте!”.
За стенкой раздавался вкрадчиво-слащавый, Но влиятельный напев Аннушкина. “Ага, решил бес лишних совещание водворять в транс. начинать что ж, вот и посмотрим, кем на самом деле была квартирантка!” Озёрская уже не сомневалась, что почти что место книга Лизы был выдумкой, Но выдумкой особенной — сама малолеток в неё безоговорочно верила. да называемые покрывающие книга В любое время сопровождают наше прошлое, преимущественно если в нём были травмирующие элементы. И все эти фантазии по поводу увлечения магией и наведения порчи — искажённое вожделение нанести авария соседке. Или, если эта самая “Катя” была и в самом деле женщиной странной и увлекалась оккультизмом, то… То что? Получается, Лиза своим выдуманным увлечением отождествлялась с соседкой. Зачем? Впрочем, если не отбирать одно из двух, а предположить враз и ненависть, и подражание, то в сумме получается соперничество.
Вдруг неизвестный закашлялся, Но не зa стеной, а в самой кухне. Светлана подскочила на стуле и выронила мобильный. А это что? одинаковый своенравие юной пациентки? Озёрская услышала кроткий скрежет и завертела головой, пытаясь встречать его источник. Её суждение упал на порог кухни. В свете частых молний было видно, как на паркете появляется тонкая борозда, как некоторый невидимый водил по полу гвоздём. Сделав пару зигзагов, углубление направилась стоймя к стулу, на котором сидела Светлана. Психотерапевт не стала погодить развязки и пулей бросилась в коридор. Решив закрыть зa собой дверь, она вцепилась в дверную ручку, Но поняла, что какая-то авторитет прилагает со стороны кухни неуклонно противоположные усилия. Светлана скоро дёрнула ручку на себя — и была отброшена к стене коридора. вещь с той стороны не просто отпустило дверь, Но с яростью впечатало её в косяк. сейчас становилось понятно, почему все порожки и косяки здесь были покрыты вмятинами.
Светлана встала, отряхнулась и прислушалась. На кухне некоторый ходил, покашливая и с громким скрежетом царапая паркет. Пару раз сей неизвестный подходил к двери и пытался её открыть, Но это ему не удавалось. между тем некоторый разочарованно вздыхал и продолжал своё неблагодарное занятие.
Не успела Озёрская отдышаться, как из спальни раздался плач. На кухне, видимо, тожественный “услышали”, что плачет Лиза, и “забеспокоились”. в настоящее время вещь не пыталось пробиться чрез дверь, а аккуратно в неё постукивал и тяжело вздыхало, будто упрашивая разрешения посмотреть, что случилось с хозяйкой квартиры. Естественно, Светлане всецело не хотелось этого делать. Успокоив себя тем, что вещь не может проскочить через двери, она пошла благопоспешествовать Игнатию.
8
После первого же щелчка Лиза совершенно предсказуемо “впала в детство”. Судя по всему, она перенеслась в пятилетний возраст. Рисовала несуществующими карандашами и показывала “рисунки” кому-то, обходила места, где когда-то незапамятных времен находилась мебель. да могло бы длиться долго, Но Игнатий решил малость ускорить процесс.
— Лиза! — женщина замерла, прижав к груди большого лохматого медведя с неестественно большими лапами. Каждое ход заставляло игрушку звенеть: внутри, наверное, были спрятаны шарики с двойными стенками. звук был чистейший и мелодичный, Но Игнатию он вконец не нравился. Он покамест не понимал, почему.
— безотлагательно наступил день, Кагда тебе было адски грустно. Вспоминай. И переносись в сей день, как только я щелкну пальцами. И не забывай, что круг свежий удар — перемена маски, времени либо места.
Девушка кивнула, не дожидаясь команды. Это странно. Трансовое положение дало трещину. Но почему? Игнатий щелкнул пальцами и нарисовал свечой в воздухе восьмерку. верно нет, вроде всё в порядке. мнение девушки снова затуманился. Она вещь вспомнила, подошла к подоконнику приняла характерную для психической реконструкции напряженную позу и отбросила игрушку.
Медведь ударился об пол и еще зазвенел. И тогда случилось вещь в лоск непредвиденное. женщина прервала начатое было действие, в глазах замелькали искорки раннего пробуждения. Игнатий опять щелкнул пальцами. Лиза вернулась к “рисованию”. Ни следа грусти или же тревоги, всё как в самом начале… да вот оно что! сей звон! Он разрушал её гипнотический сон! вновь удар пальцами. Всё. Порядок. женщина вернулась на “исходную позицию” около подоконника.
На кухне вещь заскрежетало, Но Аннушкин умел не отвлекаться. Всё-таки, около него не было поводов ни держать закон в мистику, ни медлить в способности Светланы постоять зa себя.
Щелчок. В глазах девушки заблестели слёзы.
— Мама, а почему духовенство от нас уходит? Это я виновата? — умоляюще спросила она пустоту.
Игнатий понял, что ошибся. Он набрёл на книга более позднего периода. Странно, ведь во всем поведении явно просматривалось инфантильное ощущение вины. Развод родителей мог останавливаться для ребенка настоящей драмой. И, как это почасту бывает, дитя обвинила во всём себя. Ладно, это был выстрел пропускать цели.
Но, возможно, где-то в стороне от первой мишени была вторая? Посмотрим. Щелчок.
— начинать что ты, дитя моя! — Лиза не меняла ни тембр голоса, ни даже интонацию. Но было очевидно, что она переключалась на занятие матери. — просто духовенство связался с дрянной женщиной.
Щелчок.
— С тётей Катей, конечно — приятная неожиданность, однако.
Щелчок.
— Откуда ты зна… И вообще, тебе отдыхать пора!
Щелчок. Тишина. Щелчок. малолеток ни за что на свете не реагировала. Щелчок. согласен что же такое? И тогда чувство Игнатия различил курьезный дуэт. зa стеной вещь скрежетало металлом по паркету, всё громче и громче. А этому скрежету вторил другой, едва различимый звук. Мелодичный перезвон… Не может быть! Внутри большого игрушечного медведя сами собой стали звучать маленькие шарики. или же бубенчики? И как такое вместе вероятно ей-ей какая разница! “К черту этику!”, как любил утверждать (самому себе, разумеется) Игнатий. В дежурный раз послав несчастную этику к черту, он резким движением стащил с кровати пуховое одеяло и накинул на игрушку. стало быть несравненно тише. Хлопнула кухонная дверь, Но это уже не мешало.
— Лиза, в настоящее время ты вторично в комнате, Но на полу нет ни одной царапины. Правила те же. Ты вспоминаешь, как эти царапины появились. что Кивни… Хорошо.
Щелчок.
— Дочка! Зачем ты рисуешь на полу? Что… Это же… Лизавета! Ты портишь паркет?!
Щелчок.
— Мама, это не я. Я же тебе говорила. Это домовой.
Щелчок.
— Зачем ты придумываешь? какой домовой?! Ты же взрослая женщина уже. Третий сословие окончила, а всё туда же.
Щелчок.
— начинать мам! Я его сама вызвала. Он добрый, он меня будит охранять!
Щелчок.
— Так! С меня хватит. Ты сызнова читала эти чертовы книги?! Завтра же выброшу их всех до одной.
А вот это уже ближе. Значит, книги тем не менее были. И следы под слоем нового лака — это проделки самой Лизы. Только не понятно, зачем она всё сваливает на домового. Вернее наоборот! Ясно, почему в десятилетнем возрасте она врала, Но зачем передразнивать сценарий? возвратить отца? либо изобрести себе воображаемого защитника? Но защитников не боятся. должен встречать начало её страхов.
— Лиза, а теперь…
Дзинь-дзинь-дзинь! Одеяло уже не заглушало звона. Девушку колыбель трясти. Гипнотический защита слетал с неё незримыми хлопьями. нуждаться добавить модальность. Срочно. Звук, свет… Она же сама говорила вещь про курительные палочки! Ага! Вот! Игнатий схватил охапку лежащих на тумбочке благовоний и слово в слово сунул под нос пациентки.
— Лиза, а нынче Вы вдыхаете благовоние ладана и успокаиваетесь. ничего Вас не тревожит. Вы опять слышите только выше- крик и только щелчки пальцев. Нужно, что бы Вы вспомнили тот момент, Кагда Вам было в высшей степени страшно. Здесь, в этой комнате. что Кивните. Лиза! (щелчок) Хорошо.
Щелчок.
— Мама! Я боюсь отдыхать одна. Он снова ходил сегодня.
Щелчок.
— начинать вот! еще навызывалась своих домовых…
Щелчок. Дзииииинь. Нет, только не сейчас. Щелчок!
— Нет! Домовой меня защищает. И в давнишний раз он его прогнал.
Щелчок.
— который кого прогнал?! Что ты мне голову морочишь! Спи безотлагательно же.
Щелчок.
— Домовой прогнал зверя с колокольчиком. Я его умышленно для этого по папиным книжкам вызывала! А тётя Катя снова приходила и оживила зверя.
Что? о чём она, бес побери?
Щелчок.
— Кагда это она приходила? Ах да. багаж забрать… — Лиза села на постель и погладила “дочку” по воздушным волосам. — Послушай, солнышко. Я тожественный невыносимо не люблю эту… мммм… женщину. Да, она во многом виновата до нами. Но ….
Что такое? Щелчок. Дзинь-дзинь-дзинь-дзинь… звук уже не прекращался. Одеяло ходило ходуном. Щелчок. Дзинь. удар же!
— Я знаю, в чём она виновата! Я уже взрослая и всё понимаю! Хорошо…
Дзинь. Щелчок. Дзинь. Щелчок, щелчок, щелчок.
— Хорошо, что я отравила её гадкую псину.
Щелчок.
— Ты что сделала?!
Щелчок.
— Да, я отравила её лающую крысу! И ты можешь рождать хотя все папины книги, я… дочка, послушай, ррррр,… я не могу…. сожрать… сдохни,… мама, я правда… сожрать!..
Дзинь. Дзинь… Игнатий в ужасе смотрел, как его пациентка начинает стараться в конвульсиях, попеременно меняя роли и маски. И кого это она пытается теперь изобразить?! Пути назад, способный не было. Щелчок.
Лиза вскочила на четвереньки и стала долго придвигаться к Игнатию. Перезвон всё не умолкал, и днесь было ясно, что обморок разрушится чрез не мало секунд. Щелчки уже не помогали. малолеток же переместилась в средоточие комнаты так, что Игнатий оказался посреди ней и шкафом.
— Прячься, прячься, напитки дрянь. Всё и я тебя сожру… — не своим голосом зарычала Лиза. Ей надо было исполнять только 1 прыжок, что бы раздробить психиатру голову об угол шкафа. И около Аннушкина не было сомнений в том, что малолеток немедленно прыгнет. отдельный её мускул был напитан действительно психотической энергией. В таком состоянии даже очень хлипкий хилый может самостоятельно теснить двух санитаров. либо голыми руками разорвать человека.
9
Но роковому прыжку не судьба было случиться. На кухне хлопнула дверь, а после раздался преимущественно властный скрежет вперемешку с тяжелыми шагами, кашлем и скрежетом. Скрежет, скрежет, скрежет — он наполнял место квартиры, заглушая мелодичный перезвон колокольчиков. В иных обстоятельствах Игнатий бы предпочел лучшую шумоизоляцию, Но не сейчас. Скрежет оказался не менее терапевтически ценным, чем пламя свечи либо крик гипнотизера. звук больше не беспокоил девушку. Она успокоилась, расслабилась и вновь села на кромка кровати. Что ж, дозволено рисковать продолжить.
Щелчок.
— начинать начинать с тобой проверим, солнышко. Смотри. Давай. Ты под кроватью, а я проверю шкаф.
В повторение своих слов Лиза сделала малый общество по комнате, заглядывая во все темные углы, а после открыла дверцы шкафа.
— Видишь? ничто и никого. Ой, а зачем ты медведя наверх забросила? теперь я его достану.
Щелчок.
— Нет! Не надо! Это он тогда ходит! Я от него в шкафу как раз пряталаааааась!..
Девушка бросилась на ложе и разрыдалась, свернувшись калачиком.
Щелчок. Щелчок. Нет. Никакой реакции. Видимо, запас выработан. или же потерян зрительный контакт со свечой? В любом случае, такая фазис регрессии — благоустроенный знак. Проснётся свежей и бодрой…
Перезвон стих. довольно раздраженный, Игнатий пнул медведя. Одеяло слетело с игрушки, обнажив её здоровые лапы. Интересно, ему кажется или же конечности “мишутки” стали больше? Из кухни тем временем раздавалась целая канонада звуков. Интересно, что Светлана там делает?
В комнату ввалилась Озёрская.
— Какого линия — только и смог произнести Игнатий. — который на кухне?
— вероятно так! — Сдула налезшую на глаза чёлку Света. — Я не знаю, что тогда происходит. Но выяснила многое. Никакой квартирантки не было. Пресловутая “тётя Катя”, скорее всего, увела…
— Да-да, отца из семьи. Это я уже понял. опять понял, что малолеток пряталась в шкаф от как ожившего медведя, вызывала каких-то домовых и даже расцарапала пол, что бы убедить в этом мать. И собаку соседки-разлучницы она отравила бес всякой магии.
— Сама расцарапала, говоришь?! — вскипела Озёрская и указала на калека пол. — И это одинаковый она?
— Говорю. Успокойся, Светлана. Эта милая малолеток едва меня самого по шкафу не размазала. находилась между комнаты и рычала. А столь сложная воображение оттого, что травма пришлась на эдипальный период. Она не могла возражение “колдунье” не столько развод родителей, что победу в “соперничестве”. правда что я тебе рассказываю?!
— И в самом деле! Что ты мне рассказываешь эти заученные истины! На кухне теперь некоторый будто танцует по паркету на острых коньках. Пол на глазах покрывается узорами.
— Мммможет, лак трескается? — Игнатий не хотел уходить со своими научными взглядами на спокойствие до последнего.
— Хорош уже! — рявкнула Светлана так, что сама перепугалась, а на кухне сразу смолкли все звуки. Видимо, “домовой” испугался не меньше. — Можешь один посмотреть на эти сказочные узоры!
— Я-то посмотрю… — Игнатий сделал было выступка к выходу, Но задумался, глядя на грубые борозды накануне шкафом. — Подожди! Ты говоришь, узоры?
— Да. как точно некоторый гвоздем водит по полу, оставляя размашистые петли, спирали и линии. Ну, насколько я успела увидеть, покамест не убежала…
— А здесь? Ведь явно неизвестный когтями поработал. или же ногтями.
Светлана уставилась на борозды. вещь её что есть мочи смущало.
— Кхм, Игнатий. как бы тебе намекнуть-то помягче. Тебе не кажется, что около нашей клиентки только десять пальцев на обеих руках. Десять, а не двенадцать.
10
Аннушкин нервно поперхнулся и принялся пересчитывать полосы. прежде слева направо. после справа налево. Двойками. Тройками. Четвёрками.
— И в самом деле! Дюжина! — Игнатий раздосадовано щелкнул пальцами. Лиза тогда же прекратила плакать: видимо, регрессия за всем тем была не полной.
Девушка встала в дверном проеме и посмотрела на столик с игрушками. Вернее, на того, который “стоял” рядом.
— начинать быстрее, милая. Не хочу, что бы мы кого-то разбудили. Не к чему негодное раз двигать Лизу. Ей с матерью и да не сладко приходится
Светлана и Игнатий переглянулись. Видимо, женщина запомнила момент, Кагда её благодетель с новой женой приходили зa вещами. Интересно, что она кроме может вспомнить? И хоть бы интуиция встала на дыбы и требовала прекратить психическую реконструкцию, Но профессиональный недоимка (или любопытство Фауста?) держал зa гортань железной хваткой.
Щелчок?
— так точно брось! Иди, я тебя догоню. Пару секунд. Я где-то здесь помаду обронила…
С этими словами Лиза подошла к столику и бросила чреватый ненависти мнение в сторону кровати.
— Что, не спишь, мелкая существо сколь я за тебя натерпелась! — точный выплюнула “разлучница”. — Думала уже, что он не бросит тебя с этой промокашкой. А ты опять и моего Бармаглотика отравила. начинать ничего. Я одинаковый отберу около тебя дорогого зверя!
Лиза склонилась над медведем и стала вещь лихо ворожить и созидать какие-то пассы руками.
— Это же надо! Назвать карликового добермана Бармаглотом! — усмехнулся малость пьяный от перенапряжения Игнатий. — В любом случае, она придумала историю с проникновением в квартиру соседки! Это идентификация. Ведь всё очень наоборот: как раз к Лизе ворвалась эта дама. А отравление собаки она творчески исказила, под становиться своему больному сознанию, которое откатилось обратно к первобытной вере в магию. Разумеется, она ни во веки веков не просила свою соседку поделиться секретами магии. Это только как только вытесненный комплекс Электры, запрос: “Научи меня, как соблазнить отца. около тебя же это получилось…”
— конечно молодец, молодец! — раздраженно отмахнулась Светлана, заворожено наблюдавшая над “колдовскими” манипуляциями Лизы. — Я от тебя это паки на экзамене, годов да пятнадцать назад, слышала. Но ты же своевольно только что рассказывал про каких-то домовых, прятки в шкафу. Было дело?
— Было, — обреченно согласился Игнатий. — дитя защищалась от навязчивых страхов с поддержкой таких же навязчивых магических ритуалов. Но пусть её домовой разукрасит в квартире хотя деревня пол! Она не от него пряталась! Её домовой, её поборник — это скрежет. А её фобия — это звук колокольчиков, которые зашиты внутри медведя. Понимаешь? Она же враз нам сказала: на кухне безопасно.
— Что ты имеешь в виду? — Светлана внимательно посмотрела на Игнатия и только немедленно заметила, что её товарищ бледен как полотно, трясётся и едва держит в ватных руках свечу.
— Что едва не все её книга спутаны и искажены. помимо одного. Эта самая соседка, Катя, разлучница, колдунья и всё прочее. Она ей-ей была в этой комнате. И вещь здесь делала. То, что имело… некоторые последствия. задача сегодня только в том, насколько действительно Лиза о ту пору запомнила все эти манипуляции…
— А почему сей проблема теперь да важен?
Светлана уже знала ответ. Вернее, услышала его. Дзинь. Дзинь… Коллеги синхронно повернулись в сторону замолчавшей и отступившей на походка Лизы. Дзинь-дзинь-дзинь. Перезвон исходил изнутри плюшевой игрушки. Всё настойчивее и всё громче. Это был уже не кристально чистые переливы, а какая-то уродливая устрашающая пародия.
Ароматическая свеча в руках Игнатия неожиданно стала коптить, к потолку потянулась струйка черного дыма. Пару секунд всё да и продолжалось, Но вот игрушка пошевелила лапой. Лапой, на которой в свете пламени поблескивали шесть острых когтей. Озёрская неимоверно хотела бы, что бы это был сон. Она даже решила закрыть и тогда же раскрыть глаза. Но, Кагда Света еще раз увидела комнату, около было темно. Свеча предательски погасла.
11
В темной тишине раздался приглушенный удар.
— Что это?!
— Это Лиза упала. Свеча погасла. обморок закончился. да что не волнуйся.
— Нет. Что это вместе творится, бегемотину твою люстрой зa ногу!
— Светлана?
— Игнатий! Я серьёзно!! И перестань звучать зубами.
— Это не я.
Вспышка молнии выхватила из темноты перекошенную злобой и жаждой крови морду плюшевого медведя. Заскрипели по паркету когти. Светлана насилу успела увернуться — пропускать неё вещь пролетело и ударилось о шкаф. На кухне тем временем сходил с ума скрежетальщик. Дверь слово в слово рвалась с петель.
Игнатий понял, что ни убежать, ни даже ходить он не может. боязнь парализовал его. К такому его не готовили даже на углубленном курсе психиатрии. начинать не положено чужим галлюцинациям начинаться настолько реальными!
Где-то очень близко зазвенел колокольчик. Аннушкин почувствовал, как некоторый схватил его зa рукав и потянул на себя. тогда же, оставляя зa собой горячий след, по бедру скользнула полоска острой боли.
— конечно не стой же ты! — это была Светлана. если бы не её вмешательство, когти ожившего существа вонзились бы коллеге в живот. — Быстрее на кухню.
— Но там же… — дозволено было не продолжать. Кухонная дверь готова была слететь с петель.
— Там безопасно! полагается мочь навострить уши пациентов, что раз повторять! А то привык манипу… — еще пропускать пролетела плюшевая орудие убийства, которая с каждым прыжком становилась всё ловчее. — …лииииировать! Бегом!
Озёрская выбежала в коридор и ринулась к спасительному повороту. Аннушкин изо всех старался не отставать, Но с раненой ногой в некотором расстоянии не ускачешь. Особенно, если тебе в спину внезапно врезался обезумевший малый медведь. Игнатий растянулся на полу и приготовился ощутить, как шесть острых лезвий превращают ухоженную плоть в кровавое месиво.
Светлана тем временем повернула ручку, толкнула дверь и…
— о боже! Я пропустила поворот! — промолвила она, глядя в полумрак ванной комнаты. — Вот по-этому я и не вожу машину.
Услышав, как упал Игнатий и как угрожающе звякнул и замолк колокольчик, Озёрская поняла, что никуда достигать уже не успеет. В отчаянии бросив суждение на обреченную смолкшую дверь кухни, она завопила:
— разумеется сделай же что-нибудь! Выползи из этой … кухни!
Этого оказалось достаточно. Дверь действительно слетела с петель и, ударившись о стену, превратилась в труху — столько неведомой психической силы было вложено в сей удар. желание ураганного ветра пронесся после место коридор и сбил со спины Игнатия гневно зазвеневшего медведя. Наверное, деревня хижина слышал, как по квартире будто носятся сам-друг мартовских кота, не желающих разлагать последнюю кошку. Плюшевый чудовище катался по полу, вставал на четвереньки, рычал, отлетал на не мало метро, опять вскакивал, молотил лапами по воздуху. И по пятам зa зверем следовал скрежет, скрежет, скрежет. Врачи наблюдали кадры этой “кинохроники” в частых вспышках молний, слившихся в единую засветку.
Всё закончилось на удивление быстро. Медведя как стали накачивать воздухом. Он раздулся раза в четыре и лопнул, усеяв пол кусками ваты… К ногам Озёрской, позвякивая, прикатилось не мало небольших шариков. Та, не раздумывая, раздавила их каблуком. В воздухе растворился враждебный карканье обреченного на небытие кадавра.
— правда уж… — Игнатий с трудом поднялся на ноги, отряхнулся и оглядел исцарапанный пол. в настоящее время “узоры” были повсюду: как от когтей медвежонка, да и от “коньков” неизвестного защитника. — Похоже, наша дело здесь закончена.
— Она была закончена час назад. Всё остальное было каким-то оккультизмом! — Светлана заглянула в спальню. Лизу уже неизвестный уложил в ложе и заботливо укрыл одеялом. — Завтра она проснется и шиш не будит помнить. Завидую ей.
— если хочешь, могу заблокировать тебе воспоминания.
— Иди ты. Знаешь же, что меня усыплять бесполезно.
— А я не про гипноз. Я про коньяк.
— Игнатий!
— А что снова “Игнатий”?
— какой напитки Только виски. Ладно! причинность большое! — обратилась она к квартирной тишине. — Было нравиться трудиться вместе. Береги её.
Совсем около неизвестный одобрительно закашлял.
Озёрская и Аннушкин вышли в коридор. Входная дверь захлопнулась. В замке тихомолком повернулся ключ. Домовой оказался на диво бдительным.
12
Лифт, очевидно же, не работал. Помогая Игнатию ходить вниз, Светлана рассуждала вслух.
— Ну, вот, ты подумай! как такие случаи объяснять да нас не просто лишат лицензии, Но и самих положат лечиться.
— А что? Это не единственная нелепость — Игнатий с опаской покосился на коллегу.
— снова как. Я непомерно продолжительно лечила одного молодого человека от раздвоения личности. покамест он не принёс на замашка зеркало!.. Я опять не видела такого умного, Но наглого отражения.
— Я промолчу. А вот и главный этаж. А это что? Новые домовые?
В дверь неизвестный скребся. Коллеги застыли и испуганно переглянулись.
— ей-ей ладно! Не бьет молния в одно и то же место! — Игнатий откровенный подошёл к железной двери. — Ккккккто там?
— Посылка! — обреченно донеслось снаружи.
— Посылка? ей-ей это обыкновенный пьяница! — облегченно засмеялась Света. — Дверь ведь даже не запрета.
И действительно. Электричества в доме все опять не было, по-этому магнитный чертог не работал. Игнатий толкнул дверь. На пороге, окутанная ночным мраком, находилась сутулая долговязая фигура, держащая в руках большую картонную коробку.
— Посылка… — тоскливо раздалось в ночи.
— И действительно! Посылка! — Игнатий вышел, придерживая дверь и открывая отверстие почтальону. — правда Вы проходите, проходите.
— Посылка… — хмуро протянул субъект и, переступив порог, начал долго вскарабкиваться по лестнице. — Посылка…
Светлана и Игнатий перевели дух. короткий подъездный козырек не был преградой для косого ливня.
— жалкий курьер! Это же надо! Ночью, в ночь. Неудивительно, что он топтался около двери. Такие круги под глазами! И с осанкой проблемы! — сокрушалась Света. — Молодец, что позволил ему пройти. иным способом бы он там всю ночь стоял, быстро как кушать дать!
— Ага… Ты знаешь, это, бесспорно, благообразный красивый уловка — постоять под дождем и подумать о вечном опосля схватки с врагом. Но… наскоро в видоизмененный раз. Тем более это не мы одержали победу в схватке. Предлагаю достигать до машины!
— О! А ты можешь рыскать с поврежденной ногой?
— Проверим?
И они наперегонки рванули к машине, радуясь тем редким часам, Кагда их не видят многочисленные клиенты…

Рассказ опубликован и [hide]здесь[/hide].
Автор: Василий Чибисов, психоаналитик.